Чтение онлайн

Получив диплом, Прохоров устроился на работу в Международный банк экономического сотрудничества. Этот банк специализировался на работе с европейскими коммунистическими странами. Непосредственным начальником Прохорова был старший экономист Владимир Потанин.

Потанин был немного старше Прохорова и свой институт закончил уже несколько лет назад. У него группа тоже была ничего: вместе с Потаниным учились Андрей Брежнев (внук генсека) и Алексей Митрофанов (нынешний заместитель Жириновского). К концу 1980-х у Потанина уже имелся некоторый опыт, и он прекрасно видел, что происходит вокруг. Бывшие советские министры в те годы оперативно превращают свои министерства в акционерные общества, а бывшие государственные банкиры по той же схеме превращают свои учреждения в коммерческие банки.

Потанин и Прохоров решили, что отставать от коллег было бы неразумно. К тому времени Потанин вместе с сослуживцами из министерства уже основал международную торговую компанию «Интеррос». Теперь он решил расширить бизнес и открыть собственный банк. На руинах двух главных внешнеторговых банков СССР он вместе с Прохоровым создает новые структуры: «ОНЭКСИМ-банк» и МФК. Руководить первым Потанин стал лично. Во главе второго встали институтские приятели Прохоров и Хлопонин. Клиенты (приблизительно сорок крупнейших российских экспортеров) достались банкам от советских предков. Ну и всего через несколько лет «ОНЭКСИМ» с МФК занимали третье и четвертое места в рейтинге крупнейших русских финансовых империй.

4

В начале 1990-х в России существовало приблизительно две тысячи коммерческих банков. Часть из них была крупными, большинство – совсем небольшими. А четыре-пять постепенно превратились в громадныефинансовые империи. Наиболее мощными из них стали банк «Менатеп» Михаила Ходорковского, «Мост-банк» Владимира Гусинского, «ОНЭКСИМ» Владимира Потанина и «Альфа-банк», который возглавлял Михаил Фридман.

Чтобы денежки росли, их нужно было во что-то вкладывать. Денежки, которые лежат без движения, очень быстро превращаются в ноль. Хорошо тем, кто вложился в беспроигрышные сектора, типа московской недвижимости, – а что было делать остальным? Приблизительно с 1994–1995 годов банкиры начинают пристально вглядываться в российские регионы. Вернее, не вообще в регионы, а конкретно в Западную Сибирь.

Урал, Сибирь и Дальний Восток составляют три четверти территории России. Именно там сосредоточены все природные ресурсы, за счет которых сегодня живет страна. Однако в газетах об этих местах пишут редко, да и народу тут живет совсем немного: всего семь миллионов человек. То есть население всей Сибири в два раза меньше, чем население одной Москвы.

Бесконечная тайга и тундра. Зима длится одиннадцать месяцев в году. В Якутии температура в январе ниже, чем в Антарктиде. Плюс полное отсутствие коммуникаций. При Сталине силами зеков власть пыталась проложить трассу из Якутска в Магадан. На метр дороги здесь приходится три могилы – местные жители говорят, что по трассе, как по кладбищу, нужно ходить без шапки. Но, несмотря на такие жертвы, в эксплуатацию дорога так и не была введена.

Назвать все эти земли исконно русскими можно лишь с натяжкой. На Дальнем Востоке наши войска сумели закрепиться всего сто пятьдесят лет назад. А последние вооруженные восстания сибирских племен, не желавших входить в состав России, закончились только перед Второй мировой. Зато именно здесь сосредоточены все русские запасы газа и нефти. Да и военные заводы власть предпочитала строить тоже по ту сторону Уральского хребта.

В Советском Союзе две трети промышленности работали на армию. Это были самые лучшие, самые работоспособные предприятия. Но теперь страна рассыпалась, армия была практически распущена, а заводы встали. Сотни тысяч людей остались без работы и без зарплаты. Своих денег, чтобы все это разгрести, в стране не было. Нужно было привлекать инвестиции.

Как только прежняя коммунистическая власть со всеми своими дурацкими ограничениями пала, руки в сторону Сибири тут же протянули западные гиганты: «Royal Dutch/Shell», «Exxon», «British Petroleum», «Amoco», «Chevron» и «Texaco». Если бы им удалось здесь закрепиться, русская экономика уже никогда не воскресла бы из мертвых. Впрочем, протиснуться к сибирским месторождениям позволено им не было. Работать здесь начали иностранцы, но не большие корпорации, а мелкие жуликоватые типы, чьи фирмы были зарегистрированы где-нибудь в Западном Самоа или на Каймановых островах. И вот хуже этого быть не могло уже ничто.

В 1992-м в Москве открылся офис небольшой финансовой компании «TWG». Хозяевами там были двое братьев Рубенов. Происхождение их темно: мама братьев родом была из Ирака, сами они родились в Индии, первоначальный капитал сделали на торговле коврами, а разбогатели на спекуляциях с недвижимостью в Лондоне. Теперь их интересовало, нельзя ли как-то погреть руки на руинах советской экономики? Как оказалось, можно.

Летом к ним в офис заглянул предприниматель Лев Черной. В детстве этот мужчина перенес тяжелейший полиомиелит. Болезнь изувечила его тело, зато закалила характер. Бизнес Лев делал тоже вместе с братом. Братья Черные быстро нашли общий язык с братьями Рубенами. И те и другие были евреи. И те и другие родились на азиатских окраинах великих империй: Рубены в Бомбее, Черные – в Ташкенте. А главное, у них были схожие взгляды на ведение бизнеса.

Первое время братья Черные торговали лесом и рыбой. До знакомства с Рубенами им не хватало капитала, чтобы развернуться по-настоящему. Теперь деньги наконец появились. Четверо братьев решили инвестировать в российскую алюминиевую промышленность. Результаты превзошли все ожидания. Уже через два года их компании принадлежали блокирующие пакеты акций всех самых крупных российских алюминиевых комбинатов. Из никому не известной карликовой компании «TWG» превратилась в третью по величине алюминиевую империю в мире.

Суды по тем давним сделкам тянутся до сих пор. Но общая схема бизнеса понятна. В сибирских городках бывшие директора оформляли заводы на себя и превращались в первых русских миллионеров. Из рук директора завод мог уплыть только в одном-единственном случае: если на то было особое распоряжение московских властей. Поэтому тот, у кого были хорошие друзья в столице, мог вести свой бизнес очень уверенно.

Братья Рубены отыскали выход на людей, принимающих решения, и вскоре унаследовали двадцать из тридцати крупнейших советских металлургических предприятий. Теперь они контролировали две трети производства алюминия в стране. Их сотрудники интересовались добычей угля, производством хрома, выплавкой железа и глиноземными предприятиями. Влияние «TWG» распространялось не только на Россию, но и на Казахстан с Украиной. Причем в Казахстане их предприятия давали до 20 % валового национального продукта.

Братья превратились в крупнейших клиентов Российской железной дороги. Все, до чего они смогли дотянуться, паковалось и вывозилось из страны. В интервью журналу «Fortune» Дэвид Рубен восклицал: «Всего за четыре года мы увеличили оборот до $6 миллиардов в год! Мы могли превратиться в крупнейшую в мире промышленную группу!»

Может быть, они бы и превратились. Но на пути иностранных жуликов очень быстро встали отечественные бандиты.

5

Единственная железнодорожная ветка через Сибирь называется Транссибирская магистраль. Она внесена в Книгу рекордов Гиннесса как самая протяженная в мире. От Владивостока до Москвы поезд идет по Транссибу больше недели. В пути состав делает больше пятидесяти остановок: города, городки, поселки, разъезды, какие-то странные платформы без названий. Десятки абсолютно одинаковых унылых населенных пунктов.