Миллиардеры
Шрифт:
19 августа 1992 года президент Ельцин выступил с телеобращением к нации. Он объявил, что в стране начинается всеобщая ваучерная приватизация. «Ваучер, – объяснил президент, – это билет в свободную экономику для каждого из нас. России нужны миллионы собственников, а не горстка миллионеров».
К этому моменту наиболее выгодные части советского наследства уже были переведены под контроль бывших советских министров. То, что осталось, выглядело не очень привлекательно. В плане технологий Советский Союз отставал от Европы и США на несколько десятилетий. Чтобы изготовить очень посредственный автомобиль «Москвич», наши рабочие тратили в сорок раз больше человеко-часов, чем американцы на создание красавчика «форда». То, что выпускало большинство русских заводов, продать было невозможно. Трактора, станки, комбайны, автомобили – все это требовало ремонта сразу же, как сходило с конвейера.
Впрочем, и здесь были исключения. Конкурентоспособные, хорошо работающие предприятия в стране, разумеется, имелись. Просто их было немного: приблизительно одно из двадцати. В основном это были военные заводы, а также несколько построенных иностранцами высокотехнологичных производств. Например, суперсовременная клиника «Микрохирургия глаза», которую сразу после открытия приватизировал ее гендиректорврач-офтальмолог Святослав Федоров. Или «Аэрофлот», во главе которой встал зять президента Ельцина Валерий Окулов.
Именно такие предприятия первыми и стали переходить в частные руки. А одной из жемчужин государственной экономики был гигантский Череповецкий металлургический комбинат.
Алексей Мордашов закончил институт в 1988-м. Получив диплом, он вернулся к себе в Череповец и начал работать на металлургическом комбинате. Для начала – экономистом цеха. Должность была крошечная, но нужно ведь было с чего-то начинать, не так ли?
Алексей имел очень располагающую внешность. Открытое русское лицо. Широкая улыбка. Кроме того, молодой человек был действительно очень исполнительным и трудолюбивым. Двадцатитрехлетнего экономиста быстро заметило начальство.
Для начала Мордашова на полгода отправили постажироваться в Австрию, в сталелитейную компанию «Voest Alpine». После возвращения он получил повышение: стал заместителем начальника планового отдела всего огромного комбината. А в 1992 году был назначен уже директором комбината по финансам и экономике.
Понятно, что дело тут не только в деловых качествах. Очень быстро у молодого экономиста возникли теплые личные отношения с директором комбината Юрием Липухиным. Тот относился к Мордашову почти как к сыну. Когда Алексей принимал таинство крещения, Липухин даже стал его крестным отцом. Именно Мордашову пожилой генеральный директор доверил сложное дело – приватизацию металлургического комбината.
В своем «Открытом письме» Елена Мордашова писала о тех временах:
Много лет назад я выходила замуж за студента Алешу Мордашова. Родился сын, жилось нам очень нелегко. Ребенок серьезно болел, на мои плечи легло все – дом, семья, заботы о муже. Днем я выхаживала сына, а вечерами работала уборщицей. За плечами остался институт, диплом с отличием. Жизнь поставила выбор – или семья, или аспирантура и карьера. Конечно, здоровье сына и спокойствие мужа были важнее. Трудясь уборщицей, я зарабатывала нам на квартиру.
Время шло. Мы получили наконец собственное жилье, здоровье сына выправилось. Я устроилась бухгалтером в банк, муж работал на Череповецком металлургическом комбинате. Довольно быстро стал продвигаться по служебной лестнице. Когда он дослужился до финансового директора, начались командировки в Москву. Чередой пошли светские приемы и презентации.
Однажды он вернулся и сказал, что на очередной тусовке чувствовал себя неловко: все вокруг доставали из карманов пачки денег. Мы тогда еще не доросли до столичных масштабов. На следующую презентацию он уехал, взяв обе наши зарплаты. Мы вместе создавали ему имидж.
Это я вставала в четыре-пять утра, готовила ему завтрак, будила и обязательно провожала до дверей. Это я всегда, в любой час ждала его домой. Это я стояла у окна ночами, боясь, чтобы с ним не произошло самое ужасное. После того, как он что-то не поделил с бандитами и начались угрозы, я молила Бога, чтобы Алексей был жив. И однажды я произнесла фразу: «Пусть он будет лучше у любовницы, лишь бы живой!»
Правила приватизации, разработанные Анатолием Чубайсом, выглядели вот так. Пятьдесят один процент всех акций комбината был роздан рабочим. Двадцать девять процентов акций должны были пойти с аукциона. А еще двадцать один процент государство оставляет себе.
Если директор Липухин не хотел остаться без комбината, то акции нужно было срочно выкупать. Для того чтобы выкупать, нужны были деньги. Всего предстояло приобрести 22 миллиона акций. Свободных денег, да еще и в таком количестве, у директора не было. Поэтому комбинат (в лице директора Липухина) совместно с гражданином России Алексеем Мордашовым создал фирму «Северсталь-Инвест».
Задачей фирмы было выкупить акции комбината. Схема там была несложная: комбинат передавал «Северстали» всю свою готовую продукцию (полтора миллиона тонн стали), и та перепродавала ее с пятипроцентной надбавкой. Ну а получившийся плюс Мордашов пускал на покупку акций.
С задачей Алексей справился блестяще. Очень скоро Череповецкий металлургический перешел в собственность принадлежащей ему фирмы «Северсталь-Инвест». Директор Липухин и его крестник должны были стать хозяевами гигантского производства, и они ими стали.
Мордашову было только тридцать, и теперь у него было все, о чем можно мечтать. Он стал владельцем одиннадцатого по стоимости предприятия страны. От старой жизни оставалась только жена. Его бывшая супруга позже рассказывала в одном из интервью:
Любовницы появились сразу, как только стал он финансовым директором. Практически вместе со служебной машиной…
Я прощала первую, вторую. Каждую ночь ждала до утра и со звенящей головой шла на работу. Целый день варилась в котле собственных переживаний. Чувствовала, будто меня выжали, как апельсин, а потом просто выбросили…
Я не могла больше стирать его белье, зная, что муж вернулся от другой женщины. Гладить его рубашки, чтобы, начищенный и блестящий, он снова уходил из дома. Все эти годы он давал мне понять, что я испортила ему жизнь, что вынудила его на себе жениться. У нас давно уже не было супружеских отношений: и ноги у меня росли не из того места, и лицо было нето.
Однажды на Новый год мы сидели вдвоем у телевизора, и муж, глядя на очередное шоу длинноногих мисс, выдал: «Бывают же красавицы, ну почему не со мной, не рядом?»
Я долго плакала, а потом еще долго приходила в себя. Вот так мы встретили новый, 1996 год.
Идея приватизации состояла в том, чтобы миллионы рабочих стали акционерами тех заводов, на которых трудятся. Проблема была в том, что рабочие не желали никем становиться. Стоимость ваучера равнялась бутылке водки. Очень скоро завод вернулся в те руки, которые распоряжались им еще при советской власти: в руки собственного директора. Только теперь уже официально и насовсем.
В 1996 году Мордашов стал гендиректором «Северстали», а бывший директор комбината Липухин занял пост председателя совета директоров. Еще через несколько лет Липухин полностью сдал дела молодому помощнику и переехал жить в Сочи. А Алексей Мордашов превратился в одного из самых богатых людей России.
Михаил Фридман
Девятое место:
Михаил Фридман (1964 года рождения).
Около $13,5 миллиарда, «Альфа-Групп»
Начало 1990-х стало странным временем, жутким и чарующим одновременно. Все, что прежде жители СССР могли видеть только в голливудских фильмах, теперь происходило наяву.
В стране появились бандиты, миллионеры, проститутки, игроки на бирже, наемные убийцы, торговцы кокаином и звезды шоу-бизнеса. Кто-то владел собственными яхтами. Кто-то проводил вечера в казино. Одна из газет опубликовала фото человека, повешенного прямо в центре Москвы на фонарном столбе. Под столбом с открытыми ртами застыли прохожие. Другая газета уверяла, что только на карманные расходы у богача Владимира Гусинского в месяц уходит миллион долларов США.