Шрифт:
Пролог
Арктика, 85-й градус северной широты. Борт ледокола «Россия»
—Они погибли.
Лицо профессора Ремизова скрывал густой мех капюшона, но Чилингарову показалось, что его собеседник с трудом сдерживается, чтобы не закричать. Три дня они ждут, пока «Земля-2» выйдет на связь. Три дня, украденных у мировой знаменитости, крупнейшего специалиста по искусственным интеллектуальным системам. А терраформирующая станция по-прежнему молчит, и белое безмолвие вокруг словно насмехается над надеждами людей.
Полярник похлопал Ремизова по плечу.
—Не хороните их раньше времени, Аркадий Петрович. У Гумилева — сверхсовременная техника, фантастическая, прямо скажем. «Земля-2» обладает потрясающим запасом прочности. Да что я вам рассказываю! Взять хотя бы этот ваш искусственный интеллект… «Фрам».
Ремизов вздрогнул.
—Вы не знаете, о чем говорите, Артур Николаевич. Искин… это самое слабое звено «Земли-2». Помните катастрофы самолетов в прошлом году? Французский лайнер, пропавший в Атлантике?
—При чем здесь самолеты? — недоуменно спросил Чилингаров.
—Все они были оснащены искусственными интеллектами, разработанными в корпорации Гумилева.
Двое мужчин, стоявших у борта верхней палубы ледокола «Россия» и вглядывавшихся в белую пустыню, замерли в напряженном молчании. Чилингаров не знал, как реагировать на неожиданное признание Ремизова, а тот явно не собирался развивать тему.
Аркадий Ремизов был гордостью российской науки, самым молодым членом-корреспондентом РАН, одним из лучших специалистов по проблемам искусственного интеллекта в мире.
Когда на «Земле-2» стали происходить бессмысленные и страшные убийства, а «Фрам» начал вести себя странно, Чилингаров покинул борт станции, чтобы вернуться на ледокол. В его распоряжении была маленькая спасательная капсула, рассчитанная на двоих. Но Артур Николаевич отправился в путь один и втайне от остальных участников экспедиции — на этом настоял Гумилев, опасавшийся, что, если о миссии Чилингарова станет известно, это вызовет панику на борту и люди начнут драться за место в капсуле, как дрались пассажиры за спасательные шлюпки на «Титанике». Гумилев, подозревавший, что кто-то запустил в компьютерную систему «Земли-2» вирус, попросил полярника найти лучших специалистов в области искусственного интеллекта. Но все, что успел сделать Чилингаров, — это выдернуть с какой-то международной конференции профессора Ремизова и доставить его на борт «России». Сразу после этого связь с «Землей-2» оборвалась, и потянулись долгие дни ожидания.
В глубоком кармане дохи Чилингарова пронзительно запищал спутниковый телефон.
—Чилингаров, — отрывисто бросил в трубку начальник экспедиции.
Ремизов обернулся, с надеждой глядя на полярника. Но по тому, как напряглось лицо Чилингарова, понял, что хороших вестей ждать не стоит.
—Да, Владимир Владимирович, — по-военному четко ответил тот невидимому собеседнику. — Нет, пока не нашли. Ищем.
Собеседник его что-то сказал.
—Разумеется, Владимир Владимирович. Как только что-нибудь станет известно. Сразу же сообщу. Да. Делаем все возможное.
—Путин, — коротко объяснил он, убирая телефон обратно в карман.
Ремизов кивнул и что-то сказал, но его слова заглушил шум винтов — высоко в темно-синем небе над ледоколом прошел ярко-желтый, похожий на пузатую стрекозу вертолет. Всего на «России» было четыре вертолета, и все они уже третьи сутки прочесывали ледяную пустыню, в которой бесследно пропала терраформирующая станция «Земля-2» вместе с экипажем. Пока — безрезультатно.
Пилот борта К-17 Никита Громов отчаянно хотел спать.
Поиски «Земли-2» продолжались уже пятьдесят шесть часов, и за все это время он спал не больше четырех часов, да и то в два приема. Но пилотов на «России» было столько же, сколько и вертолетов, то есть четверо. Время, потраченное на сон, автоматически уменьшало шансы обнаружить людей, пропавших в арктической пустыне, — во всяком случае, живыми. А царивший на восемьдесят пятой широте полярный день делал бессмысленным само понятие «ночь». Поэтому Никита, как и трое остальных пилотов, накачивался крепчайшим кофе и энергетиками и глотал бемитил. Когда Громов увидел темное пятно в углу кабины, то понял, что со стимуляторами он переборщил.
Пятно имело форму овала и ритмично пульсировало.
—Ну, нет, — сказал Громов. — Тебя здесь нет, ясно?
—Семнадцатый, — немедленно раздалось в наушниках, — ты с кем там разговариваешь?
Сегодня поиски координировал полковник Бортников, страшный зануда и невероятно мнительный тип.
—Ни с кем, — буркнул Громов, отчаянно моргая. Пятно расплылось и исчезло.
—Точно? — подозрительно переспросили его. — Ну-ка, доложи обстановку, майор.
—Докладываю. Веду поиск в квадрате С-6. Видимость нормальная. Никаких признаков станции не наблюдаю.
—Ладно, — смилостивился полковник. — Продолжай поиск, семнадцатый. И чтобы больше мне посторонних реплик в эфире не было.
Никита Громов ответил ему мысленно, но очень выразительно. Бортников, в отличие от него, прекрасно высыпался — его-то регулярно подменяли. За пультом сидеть и отдавать распоряжения в микрофон каждый может. Не то что управлять сложнейшей машиной, такой как К-17…
В этот момент Громов увидел.
Впереди, почти точно по курсу вертолета, темнел на белом снегу какой-то предмет. Приличных размеров — метров десять в диаметре. Но все же недостаточно большой, чтобы быть станцией «Земля-2».
Он был овальной формы и слегка пульсировал.
—Черт, — прошептал Громов (чтобы не услышал зануда Бортников). — Опять двадцать пять, за рыбу деньги…
Что означала эта присказка, он понятия не имел, но это было любимое выражение его деда, тоже летчика, прошедшего Великую войну и сбившего двадцать семь немецких самолетов.
Он потер глаза тыльной стороной ладони. Темный овал никуда не делся и даже не перестал пульсировать. Теперь майор четко видел, что это палатка, трепещущая на арктическом ветру.