Чтение онлайн

Сразу выпрыгнул на помост резвый Конь, победно заржал и изящно зацокал подкованными копытами.

Этот Конь Леопольд был, вообще-то, забугорных кровей. По виду похож на арабского скакуна. Будучи жеребёнком, нарёкся Леонидом и гордо называл себя чистокровным рысаком. Для близких друзей он был просто Лео. Вроде свой простой парень, а вроде не совсем свой и не совсем простой; чем-то напоминал льва: и именем, и густой гривой, и бровями, и даже величавой повадкой. Конь Леонид на помосте смотрелся монументально. Мог торчать на нём часами, толкая бесконечные речи из «иго-го!» и «ого-го!». Он так умело и складно укладывал слова друг за другом, что все животные восхищались, кричали «браво!» и аплодировали, стоя на задних лапах.

Конь Леонид был добрый, никогда не грозил рогами и не хрюкал. При нём жизнь пошла сытая, тихая, мирная, размеренная, прерываемая только регулярными радостными фейерверками, весёлыми митингами, свадебными демонстрациями и удачными запусками баллистических ракет по тёмному лесу. Казалось, вот-вот ещё годик другой и наступит во Дворе полное изобилие и всеобщее счастье.

Годы шли, но долгожданные изобилие и счастье почему-то не наступало. Временами животных охватывало тоскливое чувство скуки. Временами хотелось рвануть за бугор – поглазеть на мериканские джунгли. Временами просто чего-то хотелось, не понятно чего и зачем.

Чтобы хоть как-то усмирить эти неясные, но опасные, туманные желания, Конь Леонид стал награждать дворовых (особенно – приближенных) знаками отличия, медалями, орденами, вымпелами, флагами, почётными грамотами, дипломами и свидетельствами о породистости. Вскоре дворовые стали щеголять друг перед другом нагрудными побрякушками и прочими знаками отличия. Ах, как им нравился звон и сверкание медалей! В этом было что-то волшебно сказочное. Себе Конь нацепил целый иконостас орденов, на пространстве от шеи до паха. И стал называться не просто Конём, а Генеральным Конём.

Совсем состарившись, Генеральный Конь утратил ораторское искусство, ибо при пережевывании одних и тех же словес растерял зубы и даже подвывихнул челюсть. Впадая в маразм, он стал зачитывать речи по бумажкам (которые ему подсовывали коварные козлы), где текст специально был написан мелкими неразборчивыми буковками. Поэтому вместо «товарищи» Генеральный Конь читал «товар и щи», заместо «труд» – «труп», а возглас «ура Двору!» звучал как «дрова вору!» При этом Конь от натуги и старания густо пускал ветры. Животные морщились и втихаря подсмеивались. Но ржать открыто не смели даже кони, ближайшие приятели Генерального Коня.

Генерального стали усиленно пичкать травяными снадобьями, мазать разнообразными целебными мазями и кормить маточным молочком пчелиных нектаров, собираемых с разноцветья заповедных лугов. Но это не помогло. Конь сдох.

Неблагодарный двор тут же с непонятной радостью вздохнул и подумал с надеждой: «Ну, таперича начнётся что-нибудь нескучное!»

И точно – началось. Генеральным Руководителем оказался Старый Индюк. Он так раздувался от начальственной гордости, что вскоре не выдержал и помер от натуги. Его сменил Другой Старый Индюк, похожий на первого как близнец. Он тоже сильно надувался и поэтому тоже быстро окочурился.

Животные сообразили, что старение живого организма предрасполагает к смертельному исходу, а высокая должность ускоряет слияние обоих процессов. Поэтому выдвинули в начальство еще не старого Сторожевого Пса, усердно охранявшего Двор от происков забугорных волков и тигров.

Сторожевой Пёс был не брехлив, надёжен и строг. Первым делом он взялся наводить порядок. А то ведь все совсем разболтались: коты разворовывали остатки кухонных припасов, петухи забывали кукарекать по утрам, кролики уклонялись от исполнения супружеских обязанностей, лошади без толку слонялись по кругу, козлы и бараны бодались целый день, а свиньи сожрали кусок забора.

Пёс грозно рявкнул и затем громко гавкнул, призывая товарищей к соблюдению законности и порядка. Животные тут же выстроились в шеренги и стали маршировать по Двору, как по плацу, чеканя шаг. А Пёс командовал: «Ать-два! Ать-два! Левой! Левой!» Этот левый марш пришелся всем по душе. Он дисциплинировал, объединял и давал правильное направление. Тот, кто пытался шагать правой ногой или правой лапой, рисковал попасть в кутузку. Сторожевой Пёс недвусмысленно напомнил животным о полузабытых временах всеобщего дружного трудового порыва под мудрым строгим взором Горного Козла.

К сожалению, произведенный рявк с громким гавком подорвал силы Пса. Он заболел и слёг. Дворовые облегченно вздохнули. Пёс долго болел, изо всех сил тянулся к жизни, но всё равно умер.

Нужен был новый руководитель. Но больше в начальники никто не хотел идти. Все подумали, что на начальство напал какой-то мор из-за некоего опасного вируса свинского начальственного типа. Но ведь кто-то должен руководить!

И тогда руководителем назначили Горбатого Осла. Кто назначил и почему, не понятно. Случилось это неожиданно и даже непредсказуемо. Вроде бы никто Осла в начальники не выбирал. Выбрать Осла! До такой глупости даже бараны с овцами не могли бы додуматься. Но в один прекрасный день животные с изумлением узнали, что именно Осёл будет теперь по-новому решать их дальнейшую бесперспективную судьбу.

Осёл был совсем еще не старый, а довольно-таки моложавый. На лбу у него красовалась большая кляксообразная отметина – клеймо, которое досталось ему от природы – чтобы все видели, что он не простой осёл, а особенный. А он действительно был особенным: наипервейшим ослом из всех ослов. В молодости Горбатый Осёл мечтал стать комбайнером. Но за ослиные мозги был к комбайну не допущен. И даже трактор ему не доверили. А то вдруг, не дай бог, загубит технику или сам под борону угодит. Зато был призван в руководители. Чтобы руководить, мозги не обязательны; но нужны упрямство, упорство и усердие – истинно ослиные качества.

Осёл, как и Конь, очень любил речи толкать. Но – на свой манер: «И-я! Перевосстановление. Я-и! Переустроение. И-я! Переобновление. Я-и! Переосмысление». Нравилось ему словотворчество с приставкой «пере». Он был уверен, что «пере» означает «сверх», т. е. супер. Его супер-словоизвержение звучало модно, современно и даже немного по западному. Забугорные волки с тиграми стали этим Ослом коварно восхищаться.

Осёл был женат на Пони. Она была умней мужа ровно настолько, чтоб он её обожал и беспрекословно слушался. Пони была игрива, смазлива и болтлива, причем, с претензией на высшее кулинарно-политическое образование. Поскольку её имя было Рая, то Осел решил устроить во Дворе райскую жизнь. Услыхав обещание о райской жизни, животные офонарели от восторга, перестроились в новые колонны и толпой ринулись по направлению к новой жизни.