Метро
Шрифт:
– Он абсолютно прав, – повторил Гарин и добавил уже тише, так, что никто, кроме Михаила, не мог его слышать. – Вопрос заключается в том, успеем ли мы проломиться через весь состав? Или раньше утонем?
Толстяк положил пухлую руку ему на плечо.
– Андрей… А у нас что? Есть другой выход?
Другого выхода не было.
Денис Истомин ползал по полу в тщетных поисках ингалятора. Вагон раскачивало из стороны в сторону, словно катер, угодивший в шторм, и Денис понимал, что маленький жестяной цилиндрик мог уже сто раз куда-нибудь укатиться, но он не оставлял безуспешных попыток. Остановиться было страшнее всего.
Остановка означает несколько секунд на раздумье, но никаких мыслей, кроме того, что они погибли, в голову почему-то не приходило.
Он сильно досадовал на себя, на Алису, на то, что они забрались в это проклятое метро, хотя, если разобраться, выбора у них не было. Разве кто-нибудь может знать наперед, что случится с ним в следующий момент? Никто.
Поиски ингалятора придавали убегающим минутам хотя бы видимость смысла. Все остальное было бессмысленно.
– Алиса, – сказал он. – Пой что-нибудь.
– Что? – спросила девушка.
Она не сказала «зачем?» Только «что?» Почему он попросил ее петь? Денис и сам не знал. Наверное, это было еще одно бегство от пугающей реальности, как и в случае с ингалятором, который – теперь Истомин уже не сомневался в этом – он так и не сможет найти.
– Что петь? – повторила Алиса.
– Что угодно. Лишь бы я слышал, что ты здесь, со мной.
Он прекрасно понимал, что она и так здесь. Но теперь их разделяла темнота. Густой мрак ощутимо давил на плечи, и Денис не видел лучшего выхода, кроме как наполнить его какими-нибудь звуками.
Впрочем, нельзя было сказать, что они оказались в полной тишине, наоборот, грохот, лязг, шум воды и отчаянные крики отражались от стен тоннеля, точно долбили его. Но это было не то, что он хотел слышать.
– «Когда закончится трофейный „Житан“… – дрожащим голоском затянула Алиса. – Когда закончится дождь…»
– «Нам сказали, что можно идти назад…» – подхватил Истомин.
Они оба очень любили Чижа и однажды сходили на его концерт в СДК МАИ.
Помнится, Дениса поразила совершенно особенная атмосфера концерта. Раньше он часто бывал в дорогих клубах, где крутили в основном танцевальную музыку, но эта музыка разобщала.
Она била в уши и заставляла тела конвульсивно извиваться.
Сверкающие спицы софитов разрезали танцпол, как праздничный торт. Ультрафиолет поливал белую ткань немыслимым космическим светом. К концу первого часа человек переставал соображать, кто он и где находится.
В МАИ все было по-другому.
На небольшом возвышении сцены стоял невысокий, плотно сбитый человек с гитарой и пел. И эта музыка действовала не на тело, а на то, что было внутри него. Если руки и ноги начинали подпрыгивать и подрагивать в такт мелодии, то лишь потому, что так хотела… душа, что ли?
Если бы Истомин не относился к высоким словам с некоторым подозрением и опаской, он бы так и сказал.
Музыка Чижа была очень душевной. Она не била, но проникала.
Сначала Денис отнесся к Алисиной идее сходить на концерт немного свысока. Видимо, фамильный снобизм не давал ему покоя.
Но стоило ему услышать «Добрый вечер!» и первые аккорды, как все переменилось.
Они стояли в танцевальном партере, и Истомин сам не заметил, как начал притопывать, прихлопывать и покачивать головой.
К концу третьей песни он решил, что концерт Чижа – это, пожалуй, здорово. Это не самое плохое времяпрепровождение. Скорее, наоборот, не считая, разумеется, секса. С Алисой, конечно же. Ну, а последовательная их комбинация «секс-концерт-секс» была просто восхитительной.
Наверное, у Алисы остались такие же воспоминания, иначе с чего бы она начала петь эту милую песенку, где все так просто и вместе с тем очень непросто?
– «Мы срывали погоны и боль… – выводила Алиса. – Мы палили вверх…»
– «И кто-то из наших не встал… Инфаркт», – заканчивал Денис.
Самым светлым в песне был припев. «Домой!» Но сейчас он звучал совершенно иначе.
Все на свете слова имеют множество смыслов, просто в каждой отдельной ситуации мы видим всего лишь один.
Слово «домой» тоже имеет свой смысл. Но, похоже, они с Алисой угодили в такую переделку, когда оно стало пустым. Бессмысленным.
И все же… Петь стоило. Не надо было останавливаться, хотя бы потому, что…
– Свет! – вдруг закричала Алиса.
Денис не сразу ее понял. Мысли, следуя накатанному ходу, ворочались в голове слишком медленно.
«Там нет таких слов, – подумал Денис. – Она что-то путает».
Он собирался сказать ей об этом, он даже открыл рот, но Алиса продолжала:
– Смотри туда! Там свет!
Сначала она в темноте ткнула его коленом в плечо, а потом уже схватилась рукой, заставляя подняться с пола.
Денис посмотрел и замер. Метрах в тридцати (или сорока… или пятидесяти, он не мог оценить точно) от них действительно появилось голубоватое дрожащее мерцание.
Оно двигалось, но не особенно удалялось. Правда, оно и не приближалось, оно словно бы стояло на месте, покачиваясь из стороны в сторону.
Денис попробовал понять, где оно находится по отношению к ним: ближе к голове или хвосту состава? За эти несколько секунд кромешной темноты он успел утратить ориентацию.
Он постоял, прислушиваясь к глухим ударам, передававшимся на пол вагона. Состав потихоньку сдвигался, причем именно в сторону голубоватого свечения.
Значит…
«Значит, нам нужно туда», – решил Истомин.