Метель
Шрифт:
Жора Бурмин открыл глаза, и первая же мысль была: жена! Как она там? Одна, в машине. Раза три он выходил подышать свежим воздухом, подходил, заглядывал в салон: она крепко спала. Один раз он, стараясь не разбудить женщину, даже присел рядом, приоткрыл окошко. Маша заворочалась во сне, но глаз не открыла. Видимо, сильно устала, и сон ее был крепкий. Ему же не спалось. Разные мысли лезли в голову, он думал о Кате, об их многолетней любви-дружбе, о ее измене. Что ж, отомстил, так отомстил! Взял да и женился на другой!
Сном Жора забылся лишь под утро. Мужики лежали вповалку и храпели. Он притулился сбоку, на тулупе, и не заметил, как уснул.
Вспомнив поутру о жене, Жора тут же вскочил и ринулся на улицу. Прищурился на свет, слух уловил звук работающего мотора.
– Много вас здесь? – услышал он.
– Ты кто? – тупо спросил спросонья.
– О, как! Кореша не узнаешь!
– Леха, ты что ли?
– Ну, я.
– А что ты здесь делаешь?
– Рыбу ловлю, – заржал тот. – Не видишь: дорогу чищу!
До Жоры, наконец, дошло. Он не видит Машиной машины! Вот «Волга» в разноцветных ленточках, на которой приехали они с сестрой, вот Колькин автобус…
– А где… Девушка где?
– Какая девушка?
– В машине. Она спала в машине.
– Ах, девушка! Дык, уехала.
– Как уехала? Куда?
– А кто знает? Я дорогу расчистил, она и уехала.
– Зачем?!!
– Ну, дык… Работа у меня такая.
Он спрыгнул с крыльца и понесся по расчищенной Лехой дороге.
– Маша!!!
За воротами церкви никого не было. Как ни вглядывался Жора вдаль, видел лишь снежную равнину, пустую дорогу, небо в редких облаках. В отчаянии он закричал:
– Маша!!! Зачем?!! Куда ты?!! Маша, вернись!!! Ответом ему было молчание. Ошарашенный Жора еще долго стоял на дороге. Он все ждал, что жена вернется. Подошел Колька, протянул куртку и шапку:
– На. Надень, простудишься.
– Она уехала!
– Да вижу я. Ну, уехала. Бля, как башка болит! Похмелиться не хочешь? Может, в деревню сбегать за самогоном?
– Ты что, не понял? Она уехала!
– Ну, не глянулся ты ей.
– Но ведь это моя жена!
– Не ты первый, не ты последний, от кого жена ушла. Не припомню, чтоб так сразу, но всякое бывает. Может, ты ей сказал чего обидное?
– Я?!
– Да не ори ты, – поморщился Колька. – Ну, бывает.
– Зачем же тогда замуж? Нет, ты мне скажи: зачем?!!
– Кто их поймет, баб? Идем, выпить надо.
– Отстань! – отмахнулся он.
– Идем.
Колька потянул за рукав, и он нехотя, но пошел.
– Ну, почудили, и будет, – уговаривал друг детства.
– Ничего себе, почудили! Да мы ж повенчались! Ленка документ выписала!
– Ну, выпили… Подумаешь, документ! Шлепнет сеструха тебе завтра в паспорт другой штамп. Был женатым, станешь разведенным.
– Да пошел ты…
– Я-то тут при чем?
– Давай, вали…
Он грубо толкнул Кольку в снег.
– Ну, ты м…к! – выругался тот, не удержав равновесия. – Правильно тебя бабы бросают!
– Как ты сказал?!!
– Пошел ты… – с опаской сказал Колька.
Жора шагнул в глубокий снег. Уселся на Кольку, стал молотить кулаками, не разбирая. Подбежал Леха, из флигеля, как горох, посыпались мужики, даже батюшка кинулся их разнимать. Жора катался по снегу и плакал. Кричал что-то бессвязное, его пытались поднять, он вырывался, падал в снег, поднимался и снова падал… Его, как лихорадка, било горе.
– Нет, что это, что?!! За что?!!
Колька сплевывал кровь, и все тер снегом разбитый нос. Жору с трудом уняли и затолкали в машину. Там он, наконец, затих.
– Ехать надо, – вздохнув, сказала Алена. – С родственниками объясняться.
– Ну и денек, а? – покачал головой Колька.
– Это вчера был «ну и денек», а сегодня… – Алена не договорила, махнула рукой.
– Бес попутал, – смущенно сказал батюшка, провожая их. – Замело, закрутило. Почудилось мне, что этим двоим быть вместе. Видать ошибся, в вере ослаб. Нынче же поеду в обитель, к старцу, пусть укажет путь. А вам дорога готова, – он вздохнул и указал на расчищенную граверку. – Езжайте с Богом.
– До свидания, батюшка, – сквозь зубы, сказала Алена. И водителю: – Чего стоишь? Уснул, что ли? Поехали!
По уже расчищенной Лехой дороге они поехали в Грибово. Все молчали, Жора тоже не подавал признаков жизни. Только на краю родного села он очнулся и спросил:
– Что, приехали?
– Приехали, – хмуро сказала Алена. – Вон он, наш дом! Ты глянь, сколько их понаехало! Машин-то, машин! Ишь! Гулянку им подавай!
– Ну, так свадьба-то была! – хохотнул водитель. – Молодые-то расписались! Можно и за стол! А про невесту после третьей все забудут! Нам и жениха хватит!
– Заткнись, – зло сказал Жора. И сестре: – Что делать-то будем?
– А ничо не будем, – отмахнулась Алена. – Делов-то! Выпрем всех, да и конец!
«Волга» остановилась у крыльца. Первой из нее вылезла Алена, последним Жора. Выругался, со злостью оборвал заиндевевшую алую ленточку, швырнул на снег. Потоптался, у машины, огляделся. Идти в дом ему не хотелось.
Во дворе было тихо, в ряд стояли заметенные снегом машины, он не мог разобрать, где чья. Похоже, непогода подействовала не только на тех, кто укрывался от нее в церкви. Здесь, в Грибове, тоже не скучали. Не пропадать же молочным поросятам?