Месть лорда Равенскара

В январе 1795 года король Георг III назначил своего сына, принца Уэльского, командиром попка легких драгун. Сформированный в 1715 году и известный в те времена как полк виконта Колхейма, первоначально он ни важностью, ни престижностью, ни военными традициями не мог соперничать с Колдстримскими гвардейцами, которыми командовал герцог Йоркский, брат виконта. Но прошло время, и полк стал одним из самых престижных военных формирований.

Джордж Бруммель, получивший титул пэра в 1794 году, после двух лет службы был произведен в капитаны. В том же 1794 году Англию охватила промышленная революция, а на севере страны ремесленники, потерявшие работу и отчаявшиеся ее найти, взбунтовались.

Для подавления беспорядков были использованы войска. И вот однажды вечером полк легких драгун получил приказ выступить на север, чтобы исполнить свой долг.

На следующее утро Красавчик Бруммель испросил аудиенции у принца Уэльского.

— Ваше Королевское Высочество, я слышал, что нам приказано выступить в Манчестер, — заявил он. — Лично мне это известие крайне неприятно.

Пока принц размышлял об ужасах провинциальной гарнизонной жизни, Бруммель продолжал:

— Да и вообще, сир, вам просто нельзя туда ехать! Поэтому, с позволения Вашего Высочества, я решил сбежать и увезти вас с собой!

Лесть сработала.

— Пожалуйста, Бруммель, — ответил принц, — поступайте как считаете нужным! Как вам будет угодно!

1807 год

Наемная карета остановилась у высокого дома на Керзон-стрит, и Ромара Шелдон с невыразимым облегчением увидела, что в окнах его горит свет. Всю дорогу она очень переживала, что поздно доберется до цели своего путешествия, когда все уже отправятся спать, а значит, некому будет открыть ей дверь.

Дилижанс, на котором Ромара ехала из дома, всю дорогу попадал в какие-то переделки, без конца ломался, — словом, все было не слава Богу! И в результате до Лондона она добралась с большим опозданием. К тому же ей пришлось приложить немало усилий, чтобы раздобыть себе экипаж на постоялом дворе «Черный лебедь» в Айлингтоне. Никто из извозчиков не желал связываться с одинокой молодой женщиной, владелицей единственного чемодана, явно не обладающей тугим кошельком.

По все же, несмотря на бесконечные задержки и препятствия, она добралась до Керзон-стрит и отыскала дом своей сестры.

Она ужасно беспокоилась, просто не находила себе места с той самой минуты, как получила письмо от Кэрил, в котором та умоляла ее немедленно приехать. Все в этом письме было не похоже на сестру — и истеричный тон, и сбивчивые мольбы, и отчаяние, которое, казалось, исходило даже от листка бумаги, и неровные, словно обезумевшие от испуга буквы. А самое главное, никаких объяснений, только просьба как можно скорее приехать.

Что же, теперь ничто не мешало Ромаре сделать это и никто не мог ее остановить. А вот еще два месяца назад все сложилось бы совсем по-другому. Приди это письмо тогда, отец просто запретил бы брать его в руки, а тем более читать, не говоря уже о том, чтобы ехать к Кэрил. О младшей дочери в доме даже не упоминали, имя ее не разрешалось произносить вслух, а сама она была вычеркнута из семьи.

Дело было в том, что их отец категорически и непреклонно возражал против связи Кэрил и сэра Харвея Уичболда. Этот человек настолько пленил Кэрил, что, несмотря на строжайший запрет отца, она продолжала встречаться с ним тайно. Самой Ромаре сэр Харвей никогда не нравился, но она прекрасно понимала, что опытный, искушенный в житейских делах и умеющий обращаться с дамами светский мужчина вполне мог показаться наивной молоденькой барышне совершенно неотразимым. Кэрил была очень хорошенькой, можно даже сказать, красавицей, это признавали все. Но вся беда была в том, что, кроме жизни в маленькой деревушке в Хантингдоншире, она ничего не видела и не знала, а из мужчин

встречалась только с сыном соседа-помещика и несколькими его приятелями, которые иногда приезжали вместе с ним из Оксфорда на каникулы.

Ромара, хотя она и была всего на год старше сестры, путешествовала гораздо больше. Когда-то она ездила в Бат на воды с бабушкой, когда та лечилась от ревматизма, а на следующий год побывала с ней в Харрогите. Поэтому она всегда чувствовала себя лет на десять старше и в сто раз благоразумнее, чем Кэрил.

И вдруг Кэрил, которую все еще считали малышкой, набралась смелости, отказалась повиноваться отцу и сбежала с сэром Харвеем Уичболдом!

Генерал Александр Шелдон всегда воспитывал своих дочерей в строгости, точно так же, как и солдат из своего полка. Ему не то что в голову никогда не приходило, он даже и представить себе не мог, что дочери могут отказаться выполнять его приказания. Поэтому, когда Кэрил сбежала из дома и оставила лишь записку, в которой постаралась все объяснить, отец был просто ошеломлен. Тогда он твердо заявил старшей дочери:

— Кэрил для меня больше не существует. И ты не смей иметь с ней никаких дел. А еще запомни, двери этого дома для нее закрыты навсегда.

— Но… папа, что бы она ни натворила, она же все-таки твоя дочь! — попыталась протестовать Ромара.

— У меня есть только одна дочь, — резко оборвал ее отец. — Это ты.

Все это случилось несколько месяцев назад, и пока отец был жив, о поездке в Лондон нечего было и думать. Но сейчас генерала уже не было на свете — минуло уже два месяца с того дня, как он умер: сказались старые раны, полученные за долгие годы военной службы. Потому Ромара, получив письмо от сестры, с готовностью и без промедления бросилась на помощь.

Дилижанс с грохотом тащился по грязным дорогам. Лощади брели еле-еле, потому что, как водится, экипаж бьш перегружен. «Что же случилось с Кэрил? Почему она в таком отчаянии? Или мне только показалось? — эти вопросы один за другим всплывали в измученном мозгу Ромары. — Кэрил вышла замуж за любимого человека, они столько пережили, преодолели столько препятствий, чтобы быть вместе? Так откуда столько боли в письме сестры? Наверняка я все напридумывала и беспокоиться абсолютно не о чем», — успокаивала себя Ромара.