Чтение онлайн

— Алекс, вы знаете, что я буду протестовать против любой просьбы об отсрочке. Вы сказали, что готовы к слушаниям, Хейз отправил нас сюда, и мой клиент не намерен затягивать дело.

— Похоже, до отбора присяжных нам надо уладить некоторые мелочи, — заметил Моффет. — Я скажу, как мы поступим. Сейчас я вернусь в зал, поприветствую присяжных и ознакомлю их с графиком работы. Я представлю им вас и обвиняемого, объясню, что мы должны закончить кое-какие дела, которые их не касаются, и приглашу явиться сюда завтра в два часа. У вас есть списки свидетелей, которых вы хотите вызвать в суд?

Я протянула каждому по экземпляру короткого списка. Все дело почти целиком держалось на Пэйдж Воллис.

— Возможно, завтра добавится еще одна фамилия.

Питер Робелон снова улыбнулся.

— Я не хочу провести бессонную ночь, теряясь в догадках, Алекс. Может, намекнете?

— Даже если я приглашу мать Терезу, вы замучаете ее перекрестными допросами. Так что догадывайтесь сами.

В конце прошлой недели детективу Мерсеру Уоллесу из Специального корпуса, [1] который занимался моим делом, позвонил парень из убойного отдела и сказал, что у него есть тайный информатор, по его словам, абсолютно надежный. Этот человек сидел в Райкерс в одной камере с Триппингом и подслушал кое-что компрометирующее, когда они вместе попали в полицейский участок после ареста. Сегодня вечером осведомителя — его звали Кевин Бессемер — собирались доставить в мой офис, и мне предстояло оценить сведения, с помощью которых он хотел выторговать поблажки и скостить себе срок.

Моффет махнул рукой на дверь, и судебный пристав распахнул ее перед нами. Судья взял меня под локоть и повел по коридору.

— Очень мило с вашей стороны передать мне дело, которое избавит меня от репортеров. Обычно они забивают первые три ряда в зале суда.

— Поверьте, Ваша Честь, я сама предпочитаю работать в спокойной обстановке.

— Сделайте мне одолжение, Алекс. — Моффет обернулся к Робелону, явно желая ему подмигнуть и заверить, что разговор со мной пойдет на пользу его клиенту. — Подумайте, не сможем ли мы завтра к этому времени закрыть дело. Удивляюсь, как оно протянуло до сих пор, пережив ходатайство об отзыве в большом жюри. Не уверен, что с моим участием все пойдет так, как вам хочется.

— Это очень драматичная история, я бы даже сказала, пугающая. Думаю, вы сами убедитесь в этом завтра утром, когда я представлю официальное ходатайство.

Моффет отпустил меня, первым вошел в зал и направился к судейскому креслу, а мы с Робелоном заняли свои места.

Мерсер Уоллес стоял за барьером, ожидая, когда я выйду из гардеробной. Моффет знал его по предыдущему процессу.

— Мисс Купер, может, вы хотите побеседовать с детективом Уоллесом, пока я не представил вас присяжным?

— Буду очень признательна, Ваша Честь.

Мерсер взял меня за плечо и развернул спиной к скамье присяжных и лицом к себе.

— Стой спокойно и не дергайся. Я должен сообщить тебе одну новость, пока судья считает, что у тебя все в ажуре. Надеюсь, еще не поздно, и тебе это чем-нибудь поможет.

— Ладно, выкладывай.

Он наклонился ко мне и заговорил как можно тише.

— Как только об этом узнает комиссар полиции, сразу полетят головы. Двое парней везли Кевина Бессемера из Райкерс к тебе на допрос. Машина попала в пробку из-за аварии на ФДР-драйв, заключенный рванул с заднего сиденья на тротуар, потом на 119-ю улицу и дальше в город. Они его потеряли.

— Что?

— Не дергайся, девочка. Ты мне обещала.

— На нем что, не было наручников?

— Были крепко защелкнуты за спиной, так сказали эти парни. Остынь, Алекс, а то судья захочет узнать, что у тебя с давлением. У тебя щеки горят.

— Значит, я не смогу начать отбор присяжных завтра. Господи, как мне получить отсрочку?

— Скажи ему, что случилось, дорогуша. Объясни, что твой информатор удрал.

— Добрый день, дамы и господа. — Моффет расхаживал на маленьком возвышении в центре зала, явно наслаждаясь положением человека при исполнении. Он остановился позади массивного кожаного кресла и, оживленно жестикулируя, продолжил свою речь:

— Надеюсь, вы все хорошо отдохнули этим летом и приятно провели время в День Труда. [2] Теперь пора собраться с духом и заняться серьезным делом.

Присяжным нравился Харлан Моффет. Семьдесят один год, густая копна седых волос, крепкая фигура. После тридцати лет в судейском кресле он чувствовал себя уверенно практически в любой ситуации, какая могла возникнуть в уголовном отделении Верховного суда штата Нью-Йорк. Он был терпелив с нервными свидетелями и сурово пресекал выходки родственников обвиняемого или его подружек, когда они, заливаясь слезами, появлялись на суде с взятыми напрокат хнычущими младенцами, чтобы вызвать сочувствие присяжных. Кроме того, он единственный из всех даже не шелохнулся, когда во время заседания один известный киллер схватил со стола адвоката графин и швырнул его в голову судье, засыпав половину зала осколками стекла.

Рассказав немного о себе, Моффет вытянул правую руку и попросил меня встать.

— Эту молодую даму зовут Александра Купер. Пол Батталья, которого вы не раз избирали окружным прокурором, поручил мисс Купер вести все дела, связанные с сексуальными преступлениями в Манхэттене.

Я кивнула собравшимся и села на место.

— У нее очень приветливая улыбка, которую во время суда вы не увидите. И вообще, когда вы будете проходить мимо мисс Купер в коридоре или по дороге в суд, не пытайтесь с ней здороваться и желать ей приятного вечера. Она не имеет права с вами разговаривать. То же самое относится к мистеру Робелону.

Моффет представил Питера и второго защитника, Эмили Фрит, его коллегу из адвокатской конторы. Посмотрев на них, я сразу раскусила старый фокус, который защита часто использует в делах об изнасиловании. Молодая и привлекательная Эмили Фрит пришла сюда с одной целью. Она как можно ближе придвинулась к Эндрю Триппингу и положила руку на спинку его стула. Не важно, есть ли у нее в голове мозги, сдала ли она экзамен на адвоката. Ее цель — создать видимость. Присяжным полагалось увидеть эту сцену и прийти к выводу, что, раз она так спокойно чувствует себя рядом с обвиняемым, значит, вряд ли он может быть ужасным насильником.

Когда вызвали Триппинга, тот вскочил на ноги, принял скорбный вид невинно пострадавшего, поправил галстук и сел на место. Все мы под богом ходим — вот что говорил его взгляд, обращенный к присяжным мужского пола. Он казался бледнее, чем при нашей последней встрече, мутные карие глаза, волосы цвета ржавчины.

— Сейчас уже без четверти пять, поэтому я собираюсь отпустить вас по домам. Завтра можете поспать подольше, а мы с нашими юристами займемся другими аспектами этого дела. Но ровно в два часа вы должны быть здесь, свежие и готовые к работе. Тогда мы начнем отбор присяжных.