Меняя жизни

С самого детства Элла была болезненным ребенком. И пока ее сверстники с шумом и визгом играли во дворе, она с завистью и тихой грустью наблюдала за ними из своего окна на четвертом этаже. Хорошо еще, что ее инвалидную коляску можно было придвинуть к нему на специальную платформу. Спасибо какому-то дальнему родственнику мамы, который, когда-то приехав в гости, постарался специально для девочки.

Вообще, Элла не очень часто видела родственников, кроме бабушки – маминой мамы. Та довольно часто приезжала к ним в гости, но эти дни вряд ли можно было назвать счастливыми. Мама почему-то становилась особенно дерганной, а бабушка все время пыталась накормить Эллу тем, что та совсем не любила.

Все остальные родные редко заглядывали к ним. Наверное, они не знали, как себя вести с Эллой, а может, мама сильно уставала или просто не хотела принимать гостей.

Больше всего девочка в повседневной жизни любила наблюдать за природой. Как крупные капли дождя громко стучат по подоконнику и сползают по стеклу. Как зеленый лист становится желтым и медленно падает на замерзающую землю. Как проходит жизнь соседских семей, разговорам которых она становилась ежедневным свидетелем. Как сын соседки помогает своей сестренке тащить на горку ватрушку, и как они потом весело катятся сверху, визжа от счастья и смеясь одновременно. Как природа оживает после зимы, медленно и немного неуверенно. Как пробиваются почки и начинает зеленеть листва, а травинки, несмотря на все преграды, пробиваются наверх посмотреть на редкое солнышко. И как теперь соседский сын смотрит на самую умную девочку, судя по разговорам на детской площадке, в школе напротив.

Жизнь за окном очень сильно манила, но пока Элла не могла стать ее частью. Вместо этого она ощущала себя словно сросшейся с квартирой и на все готовой суетливой мамой. Та дочь любила, но, конечно, сильно уставала и иногда срывалась на Эллу, а затем раскаивалась, чувствовала свою вину и опять старалась пожертвовать всю себя дочери. Она постоянно искала новых специалистов и современные методы лечения, чтобы поставить Эллу на ноги, и тратила на это все свои небольшие заработки.

Да, безусловно, прогресс был, но не очень значительный. Дочь все равно не могла встать с коляски, и каждое ее утро начиналось с ряда упражнений, которые должны были размять скованные мышцы. Девочка не понимала, зачем ее регулярно мучают, а мама не могла доходчиво объяснить ей, что для нее это жизненно необходимо. И Элла в этот момент тихо ненавидела мать, которая причиняла ей сильную боль.

Так они и жили десять лет, пока одним тихим вечером Эллу не посетила вдруг бессоница. За окном стояла такая редкая в этих краях теплая ночь. Тогда Элла кое-как пересела в свою коляску и с невероятными усилиями, потому что руки плохо слушались ее, добралась до окна. Изрядно попотев и чуть не расплакавшись от бессилия, она все-таки вкатила на платформу свое кресло и смогла открыть задвижку окна.

Залюбовавшись необычайно яркими звездами, она умиротворенно выдохнула. Такое чистое небо было бесценно, уж Элла это знала точно. Спать в такую ночь она не могла – это было бы напрасной тратой времени. Поэтому она решила, что будет сидеть и смотреть на звезды, пока не рассветет.

Одна звезда была особенно яркой. Странно было то, что раньше Элла ее не замечала. Девочка сидела и смотрела на нее как загипнотизированная. И тут случилась еще более странная вещь: вдруг эта звезда очень сильно приблизилась. Девочка поморгала, но ничего не изменилось, звезда увеличилась в размерах и стала намного ближе и ярче, так что Элла отчетливо увидела ее неровную поверхность и мягкий неоновый свет. По размеру звезда теперь была в несколько раз больше Луны, которая, кстати, куда-то пропала, и теперь на черном небе висело только одно светило.

Ничего не понимая, Элла посмотрела во двор, где четырьмя этажами ниже обычно располагались детская площадка, небольшой парк, деревья и под ними много-много красивых скамеечек, и ахнула. Ничего из этого не было. Ее окружало лишь иссиня-черное небо и мириады звезд на нем.

Элла аккуратно отодвинулась от окна и снова с ее губ сорвался потрясенный вздох – все ее тело свободно двигалось. А сама она не находилась больше в инвалидной коляске, а сидела на красивой белоснежной лавочке, монолитом выступающей из такого же белого гладкого пола.

Элла посмотрела на свои ноги и руки: они были абсолютно здоровы и прекрасно двигались. Девочка увидела, что она одета в необычного кроя белое платье и мягкие светлые мокасины. Она с легкостью встала на свои ноги, как будто делала это прежде много раз, и начала осматриваться.

Все пространство вокруг было светлым и очень обширным, и не успев испугаться, она увидела быстро приближающегося к ней мальчика лет двенадцати. Он как будто подплыл практически вплотную к Элле и мягко улыбнулся. Она впервые видела так близко незнакомого мальчика, да еще и такого красивого. Он был высоким и широкоплечим, несмотря на свой юный возраст. Его ровную бронзовую кожу красиво оттеняли платиновые кудри и необычайные голубые глаза с синей каемкой. Элла замерла, боясь спугнуть это видение, и ей даже пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не протянуть руку и не потрогать его за волосы.

– Привет, Элла! – мягко поздоровался мальчик, а затем улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. – Я Дим.

– Привет, Дим, – удивленно воскликнула Элла, – мы знакомы?

– Ну конечно, ведь я же знаю, как тебя зовут, – резонно ответил мальчик.

Элла стушевалась. Они постояли немного, в молчании глядя друг на друга. Элла окончательно смутилась и отвела глаза в сторону. Мальчик тоже молчал, словно ждал чего-то.

– Извини, Дим, – не выдержала Элла, – может, это глупый вопрос, но где мы? Я же была дома, у окна и вдруг ни с того ни с сего оказалась тут. Что это за место?