Чтение онлайн

— Всего один лишний метр. Конечно, Давид, со стороны может показаться, что это очень немного, — подхватил Вайн. — Однако этого пространства достаточно, чтобы там смог затаиться сжавшийся в комок человек, выжидающий возможность нанести удар.

— Надеюсь, вы продемонстрируете мне работу этого чуда техники? — спросил Ялом.

— А то как же, — подтвердил Том, продолжая бахвалиться. — Надо было бы также рассказать вам о том, что мы в нашей работе делаем впервые. Мы потратили сто тысяч долларов на наблюдение за террористической деятельностью в данном регионе.

— Но ведь этим обыкновенно занимаются местные власти, разве не так? — спросил Давид.

— В данном деле мы ничего не доверяем местным властям.

Зажатая в руке Давида ручка застыла над блокнотом.

— О каком роде деятельности идет речь? Насколько большой регион? Какими системами вы пользуетесь?

— Если мы раскроем все это сейчас, каждый, кто прочтет вашу статью, поймет, как избежать наших ловушек. — Пакстон рассмеялся.

— Эмбарго на разглашение этой информации до окончания концерта, — предложил Давид.

— Только не сейчас, — ответил Пакстон. — Только не в этой работе. Вот когда концерт закончится, я с удовольствием расскажу вам о некоторых наших инициативах. А сейчас давайте поедем в концертный зал.

Выйдя из номера, они направились к лифту, но тут Керри вдруг остановилась и повернула обратно.

— Что-нибудь случилось? — спросил Том.

— Нет, ничего. — Она покачала головой. — Просто я кое-что забыла.

— Хорошо, потому что ничего не должно случиться. Только не на этой неделе. Только не в этом деле. — Пакстон повернулся к Давиду. — Я заставил вас нервничать?

— Нервничать? — озадаченно переспросил журналист.

— Когда система безопасности работает исправно, — усмехнулся Том, тыча пальцем в клавишу вызова лифта, — писать особенно не о чем. Я просто подумал, не боитесь ли вы, что вам не удастся набрать материал на статью.

Пригород Вены, Австрия

Воскресенье, 27 апреля, 12.05

Луч солнечного света, пробившийся сквозь синевато-зеленые деревья, выплеснулся на лицо и руки Меер Логан. Последнюю четверть часа, проведенного в беседе о музыке, они ехали через густой лес. Дорога оставалась пустынной, разговор был непринужденный, и Себастьян включил симфонию Малера, под звуки которой они сейчас и катили.

Дорога вильнула, и Меер мельком заметила стены из красного кирпича, покрытые белой штукатуркой; впереди сверкнул позолотой купол. Но тут Себастьян повернул направо, и видение исчезло. Наконец девушка почувствовала усталость; ей показалось, что если она закроет глаза, то тотчас же провалится в сон.

Вчера вечером после странного происшествия на улице в еврейском квартале Меер возвратилась в гостиницу в трансе. Почему вымышленная история оказала на нее такое глубокое воздействие? Логан казалось, что она впитала в себя все страхи и заботы той воображаемой женщины… а также чувство огромной ответственности, словно любимый человек находился в опасности, и она должна была его спасать. Меер жалела о том, что не может выключить рассудок, запретив ему подсознательно раскручивать новые истории.

Она мучилась с обедом из супа и салата, заказанным в номер, когда позвонил Малахай и сказал, что он больше не находится под следствием и прилетает в понедельник. Поскольку шкатулка с играми предположительно была связана с одним из «инструментов памяти», Самюэльс хотел лично ее посмотреть, а может быть, и принять участие в торгах, назначенных на среду.

Меер сказала, как она за него рада. И пусть полиция отчаянно жаждет любой ценой найти виновного, но как можно было заподозрить Малахая в том, что он имеет какое-то отношение к похищению ребенка? Он помогает детям! Занимается этим всю свою сознательную жизнь.

Из-за смены часовых поясов Логан смогла заснуть только в два с лишним часа ночи, и, как ей показалось, почти сразу же ее разбудил новый звонок, раздавшийся в семь утра. Голос отца был проникнут болью: ночью состояние его друга ухудшилось. Днем должен будет приехать сын Сметтеринга, и Джереми намеревался вечером двинуться в обратный путь. К сожалению, в Женеву он приехал на своей машине, поэтому и сейчас ему придется снова садиться за руль. Ничего страшного, если Меер проведет еще целый день одна?

Ей захотелось сказать, что она привыкла все время быть одна, однако сдержалась. Вместо этого Логан попросила отца ни о чем не беспокоиться, сказала, что у нее все хорошо. И ведь у нее действительно все было хорошо, разве не так? Чтобы доказать это себе самой, Меер попросила принести в номер кофе, сок и фруктовый йогурт и стала листать журнал, пытаясь решить, чем себя занять на целый день. В десять часов, как и было обещано, позвонил Себастьян, чтобы узнать, как у нее дела. Меер поблагодарила его, сказав, что ей ничего не нужно. Он рассказал, что отправляется навестить своего сына в клинике, и предложил ей поехать вместе с ним и познакомиться с Николасом. Девушка понимала, что не сможет ничем помочь мальчику; но Себастьян был так любезен к ней с самой первой встречи, что это было меньшее, чем она могла ему отплатить.

Судя по всему, Меер задремала, потому что когда она проснулась, машина уже была на стоянке перед клиникой.

— Если в божьих чертогах есть карта, это место обозначено кровью, — заметил Себастьян.

— Что вы хотите сказать? — спросила Логан, всем своим естеством откликнувшись на это пугающее заявление.

— Это пр о клятое место. Плохо было уже то, что здесь работала Ребекка. Затем она убедила меня разрешить Николасу посещать детский сад и летний лагерь для детей сотрудников. И вот теперь он постоянно живет здесь.