Мелкий дозор
Шрифт:
— Ну да, Гайдар в его годы полком командовал, — соглашается Антон. — Но дело ведь не в возрасте. Будь ему и двадцать, и даже тридцать — все равно он был бы мальчишкой по сравнению с тобой. И даже по сравнению со мной! У него нет…
— Опыт тут не важен.
— Готовности к такому…
— Готовность у него есть. — Гесер щелчком отправляет окурок вниз. Антон только собирается сделать ехидное замечание, как видит — окурок по дуге пролетает над тротуаром и скрывается в урне.
— Но он же человек! Пусть даже его отец в спецслужбах, пусть мальчик и сам туда собирался…
— Вот раз человек — пусть и делает свою, человеческую, часть работы! Ту, которую мы сделать попросту не можем! Остановить своих психопатов — всегда! А их? Человеческих? Ты же понимаешь: те, кто придут, — не случайные люди! Это те, кто копает под нас. Они полны скепсиса. Они никогда не признавались, что верят. Но это те, кто поверит… и кто начнет непоправимое. Войну людей и Иных. Исходя из самых благих целей… они погубят всех нас. И именно потому, что они исходят из самых благих целей — мы не можем их остановить! Не можем! Нужен инфантильный мальчик с автоматом и обоймой заговоренных патронов. Инфантильный и хороший мальчик, у которого свой Дозор. Свой маленький Дозор…
И тогда Антон Городецкий посмотрит в глаза своему начальнику, тому, кто когда-то его инициировал — точно так же, как Антон полгода назад опознал в идущем ему навстречу чем-то неуловимо странном не то мальчике, не то юноше Иного, — и произнесет:
— Гесер… Мы знаем, что было. Мы видим, что есть. И мы понимаем, что будет. Мальчик кивнет, поднимая автомат, скажет тонким, еще не ломавшимся голоском: «Совершенно с вами согласен!» После этого он начнет стрелять. Он проползет трубу не за девять минут — за семь. Специально, чтобы мы не успели никого арестовать. Чтобы полностью зачистить ситуацию. Он расстреляет всех. И сам погибнет от ответных заклятий. Пусть он даже к этому готов — но мы отправим его на смерть!»
Гесер нахмурится и ответит:
— Да, Антон. Но у нас нет выбора. А если разобраться, жизнь — это и без того всего лишь маленький дозор между рождением и смертью. Даже если жить очень-очень долго — его все равно очень маленький дозор…
Перед тем, как податься обратно в коридор, он все-таки начнет колебаться, остановится и заявит:
— К тому же… тебе прекрасно известно, что существует лишь прошлое. Будущего нет. Читать вероятности можно лишь до определенного предела. Да, если поддержка появится через десять минут — паренек погибнет. А вот если, нарушив приказы, через девять — у него уже есть шанс. Но, конечно, тогда возникнут вопросы. Что делать с группой рассекретившихся Темных? Каких компенсаций затребует Дневной Дозор, если мы их просто уничтожим? Удастся ли промыть память людям… а если нет — то каковы будут последствия их знания? И что нам делать с мальчиком, который одновременно работает на нас — и на людские спецслужбы? Очень много вопросов, Антон. Очень. Но варианты — варианты существуют всегда, — Гесер давно уже скроется в своем кабинете, а Антон все еще будет торчать в окне, мусоля потухшую сигарету. У него есть еще почти два часа, чтобы принять решение. За это время можно выкурить десять сигарет. А можно и целую пачку. А можно бросить курить — чтобы удобнее было бежать по гулким темным коридорам законсервированной станции московского метро.
Варианты, как известно, существуют всегда.