Чтение онлайн

Задержав дыхание, он поднимает ее – осторожно и медленно, как только может, – и помещает в самодельную люльку. Она не просыпается.

После этого Микки пересекает комнату и открывает окно. Сидя на подоконнике, наполовину высунувшись из окна, выкуривает три сигареты подряд. Он старательно выдыхает дым на улицу, подальше от младенца. Почти смеясь над собой из-за этого – зная вкусы Тони, вполне возможно, что мамаша девочки всю беременность сидела на метадоне, а он беспокоится из-за чертова сигаретного дыма. Если она Милкович, значит, ей не нужна дополнительная помощь, чтобы все проебать.

Снова посмотрев на нее, Микки думает: как это несправедливо, что такое прекрасное существо появилось на свет в их долбанутой семейке. Жизнь не дала ей ни одного шанса.

========== Часть 2 ==========

Просыпается он от заунывного воя, который с каждой секундой становится все громче и громче.Не сразу сообразив, что происходит, Микки инстинктивно тянется к оружию под подушкой. Только выскочив из кровати, готовый отразить нападение, он вспоминает то, что вчера случилось. Смотрит вниз: девчонка все еще на полу, в ящике, который Микки приспособил для нее, и она и есть источник разбудившего его шума, а не вымышленный грабитель с писклявым раздражающим плачем. Похоже, она пережила эту ночь. Это победа.

Едва придя в себя после этого происшествия, которое чуть не довело его до сердечного приступа, Микки замечает, что у него сами собой закрываются глаза, и ни капли света не проникает в комнату через сломанные жалюзи.

Машинально потирая лицо, он кидает оружие на кровать, хватает чертов будильник и пялится на него.

Гребаный час ночи.

Он стонет, но ребенок орет громче, и ему необходимо что-то сделать, чтобы заткнуть ее. Микки включает лампу возле кровати и наклоняется, чтобы взять малышку на руки. Интересно, почему она плачет? Еще более интересно, с какого хрена он должен знать причину. Он ни хрена не разбирается в гребаных младенцах.

Не считая того, что они охуительно маленькие – это наводит Микки на мысль, что есть им надо много и часто, и малышка, должно быть, хочет еще смеси. Уже в дверях спальни, бездумно покачивая девочку на руках в тщетной попытке успокоить, он чует вонь от ее задницы и понимает, что нужно поменять хренов памперс.

Микки не раз приходилось иметь дело с кровью и оружием. Его подстрелили дважды, и сам он не раз стрелял в других. Он избивал людей бейсбольной битой и смотрел, как они истекают кровью. Он способен справиться с болью – быть подстреленным дважды подразумевает это, – кроме того, какое-то время его регулярно и довольно грубо трахали в зад. Микки не имеет ничего против боли, это часть жизни. Он даже думает, что она делает его круче.

Но есть одна вещь, которую он никогда не хотел делать – менять чертовы обделанные памперсы.

Если в том, чтобы быть геем, есть какие-то плюсы – так это возможность никогда не участвовать во всей этой бестолковой возне с детьми. Но чего уж там, Микки никогда не был везунчиком, и ребенок, похоже, никуда не денется, значит, надо как-то выкручиваться. Бормоча себе под нос ругательства, он находит пакет, оставленный Тони, достает памперс и кладет ребенка на пол. Девчонка продолжает плакать и не старается как-то облегчить ему жизнь.

В первый раз, когда он думает, что справился, Микки поднимает ребенка и памперс тут же соскальзывает – он забыл застегнуть липучки. По крайней мере, малявка к этому времени перестает реветь, однако, когда Микки кладет ее назад для второй попытки, то замечает, что все еще уговаривает ее успокоиться.

– Прекрати орать, черт тебя побери, – беззлобно ворчит он, и от усталости его голос звучит мягче и спокойнее. – Не видишь, я меняю памперс? Посмотрел бы я, как бы ты справилась с этим без меня.

Странно, но пока малышка слышит его голос, ее рев стихает до тихого сопения. Как только Микки замолкает, она начинает подвывать снова, но тише и гораздо менее раздражающе, чем раньше. Похоже, Микки открыл главный отцовский секрет: нужно прямо говорить детям, чего ты хочешь – например, чтобы они заткнулись.

Приведя малышку в порядок и выкинув обосранный памперс, он идет на кухню и делает еще порцию смеси, потому что это вторая и последняя из известных ему причин для ее плача. От недосыпа он плохо соображает, поэтому обливается кипятком, неосторожно встряхивая бутылочку. Он чертыхается, уже не себе под нос, а довольно громко, и это очень кстати напоминает ему о том, что бутылочку надо остудить, прежде чем давать малышке. В прошлый раз только неопытность и медлительность Микки в приготовлении смеси спасла ее от ожога.

Девочка еще не умеет сидеть сама, и чтобы она не подавилась, Микки держит ее на руках, пока она пьет. Он заваливается на диван, уронив голову на валик, и позволяет себе прикрыть глаза. Микки никогда не был ранней пташкой. Он напрягается, чтобы не отрубиться, пока ребенок не приканчивает бутылочку и не срыгивает половину на его рубашку, но она больше не плачет, а наоборот, довольно ерзает и гукает.

Он кидает пустую бутылочку в раковину и возвращается в кровать. Малышка уже не кажется сонной, но Микки все равно укладывает ее назад в ящик-люльку, решив, что хватит ей беспредельничать. У нее есть пустышка, а ему капец как нужно еще поспать.

Следующий раз Микки снова просыпается от ее плача, но уже семь утра, так что ему легче с этим справиться. Они снова меняют памперс и делают смесь, на этот раз чуть лучше, чем в час ночи. По крайней мере, он не забывает застегнуть липучки на памперсе.

У него по-прежнему до хрена дел, но Микки не может ничем заняться, пока девочка с ним. Однако он сильно сомневается, что Тони заберет ее вовремя, а снова смотреть весь день телевизор – не вариант. Набравшись смелости, он идет в комнату Игги и шарит под кроватью, пока не находит старый, побитый вирусами и жизнью ноут, на котором его братцы смотрят порнушку. Микки старается избежать этого по возможности, но блин, ему больше нечем развлечься, пока ребенок нарезает круги по дивану, плача, какая, кушая и требуя постоянного присмотра.

Он находит незапароленный Wi-Fi и проводит остаток дня в интернете. Это не так тупо, как весь вечер пялиться в телевизор, хотя не намного веселее – ребенок по-прежнему то и дело требует внимания.

В семь вечера Микки начинает заводиться. Он знает своего брата, и у него хреновое предчувствие, что Тони решил оторваться с Игги, после того как они закончили свои делишки. В таком случае, могут пройти дни в наркотическом угаре, пока они вспомнят, что у Тони есть ребенок, оставленный наедине с некомпетентным дядькой. Хотел бы он ошибиться, но Тони никогда не был самым ответственным из братцев Микки, и вряд ли этот случай окажется исключением.