Мечтатели
Шрифт:
«Все будет отлично», – ободрил себя Саймон и, набрав в грудь побольше воздуха, продолжил шествие по ступеням парадной лестницы, чтобы заключить в объятия свою победу.
2
– Согласна ли ты, Роза Джефферсон, стать законной супругой этого мужчины, Саймона Горацио Толбота, любить его, чтить его и повиноваться ему?..
Роза Джефферсон перестала вслушиваться в монотонную речь епископа. Она прилагала страшные усилия, чтобы выдержать тяжесть свадебного наряда, плотные складки которого натирали кожу. Этот многослойный шедевр весил, наверное, не меньше тонны. Роза едва добралась до алтаря по проходу между скамьями, а о том, чтобы пошевелить рукой (спина нестерпимо чесалась под кружевным шлейфом), и речи быть не могло.
«Люблю ли я Саймона? Конечно! Чтить? Разумеется, я его уважаю. Повиноваться?»
Она подняла глаза и, посмотрев Саймону прямо в лицо, застенчиво прошептала:
– Да, я согласна.
Роза почувствовала рывок: Саймон надел ей на палец обручальное кольцо.
Сделав изящный полуоборот, она оперлась на руку мужа, и оба прошествовали через огромные двойные двери на безупречно постриженную лужайку, тянувшуюся до самого мола. В ушах раздавались взрывы смеха и грохот аплодисментов; Роза, не глядя, кинула через плечо свадебный букет, нисколько не интересуясь, какая девушка из пестрой стайки подружек невесты поймает его на лету.
«Теперь я – взрослая женщина. Прощайте, детские глупости. Начинается настоящая жизнь!»
Она стала повторять про себя слова, которые скажет, когда дедушка публично объявит о ее приданом.
Пока фотографы щелкали затворами, делая снимки для жениха с невестой, для родственников и гостей, а также для газет, бальный зал превращался в сказочной красоты зал для банкетов, его великолепие довершали статуи Купидона и нимф из мороженого вместе с двенадцатиярусным свадебным тортом.
Длинная череда гостей, выстроившихся, чтобы поздравить новобрачных, все не кончалась. Розе казалось, что рука ее скоро отвалится; лицо застыло в улыбке, а голос охрип от бесконечных ответов на поздравления. Несмотря на волчий аппетит, она едва притронулась к поданным блюдам и лишь чуть-чуть пригубила шампанское, которое лилось на обеде рекой. При всем восторге, который вызывали у нее эти великие минуты, она с нетерпением ждала, когда же дедушка объявит наконец о приданом. Саймон в качестве свадебного подарка преподнес ей огромный каменный особняк в неогеоргианском стиле на Пятой авеню – в нем молодым и предстояло поселиться после свадьбы. Роза же присмотрела более скромное здание на Парк-авеню, совсем недалеко от главной конторы «Глобал Энтерпрайсиз» на Нижнем Бродвее. Роза была уверена: в конце концов Саймон согласится, что ее выбор гораздо правильнее.
Когда отзвучали нескончаемые тосты и был разрезан свадебный торт, слуги убрали столы, а музыканты приготовились играть. Стоя перед грудой подарков в пестрых коробках, Саймон благодарил собравшихся за доброту и щедрость; Роза между тем стояла с нахмуренными бровями: где же дедушка, чего он ждет?
Не успела она придумать на это ответ, как заиграл оркестр. Первый вальс она танцевала, как того требовали приличия, с Саймоном, затем из его рук перешла к деду.
– Уж не думаешь ли ты, что я про тебя забыл? – поддразнил он ее.
– Конечно, нет, деда, – нежно ответила Роза, назвав его так, как называла маленькой девочкой.
– Вот оно, тут, у меня, – Иосафат Джефферсон похлопал себя по груди.
Роза скользнула вбок, мельком заметив толстый белый пакет, торчащий из-под дедушкиного сюртука.
– Привет, сестренка. Потанцуем?
Роза взглянула на своего десятилетнего брата Франклина: на его чисто отмытых щеках сверкал яркий румянец, пряди золотистых волос падали со лба, прикрывая озорные глаза.
– Как же не потанцевать с таким кавалером? – Роза протянула ему обе руки, чтобы он мог вести танец, и, смеясь, закружилась с братом по залу к восхищению всех присутствующих.
Она нежно смотрела на Франклина. Всегда, с самого раннего детства, Роза заботилась о брате. Она была для него защитницей и товарищем в играх, пыталась даже заметить ему мать. Становясь старше, Роза мечтала, как они с Франклином когда-нибудь будут работать вместе. Как старшая сестра, она, конечно, первой возьмет на себя работу в компании. Потом, когда Франклин вырастет, она научит его всему, что он должен знать о делах фирмы. Вместе они будут продолжать дело, которое завещал им дед, и судьбы их будут нераздельны.
Внезапно она очнулась от грез, со всего разбегу налетев на что-то вроде дубового ствола.
– Послушай, а ты… То есть я хотел спросить… Роза не могла удержаться от смеха. Монк Мак-Куин был угрюм и нескладен во всем: и в разговорах, и в общении с девушками.
– Ну давай, спрашивай! – взяла она инициативу на себя.
В свои шестнадцать лет Монк Мак-Куин уже вымахал на шесть футов с лишним. Это был по-медвежьи неуклюжий парень с буйной гривой темных волос и живыми, любопытными глазами.
Роза знала Монка всю жизнь. Ее дед читал «Кью», газету Элистера Мак-Куина, с религиозным благоговением считая ее наиболее надежным источником финансовой информации в Соединенных Штатах. Семейство Мак-Куин было состоятельным, но отнюдь не богатым. Деньги, которые они извлекали из собственных вложений, были ничем по сравнению с доходами, которые люди вроде Джефферсона или Толбота получали, выжав все до капли из той же самой идеи.
– Ты надолго в Европу? – спросил Монк, обнимая Розу, словно хрупкую фарфоровую статуэтку.
– Это ведь наш медовый месяц, дурачок! – ответила она насмешливо. – Мы будем путешествовать как можно дольше!
Монк старался сохранить невозмутимость, но Роза заметила его удрученный вид. Она придвинулась к нему ближе.
Ни для кого не было тайной, что Монк Мак-Куин был влюблен в нее уже много лет. Хотя Роза и была старше него на два года, разница в возрасте становилась незаметной благодаря высокому росту и серьезности Монка. Еще ребенком он торжественно признался ей в любви, когда они стояли на верхнем балконе Дьюнскрэга. Тогда, больше из любопытства, Роза позволила ему поцеловать себя в губы. Соприкосновение их оказалось забавным, но было в нем и что-то странно прекрасное.
Весь во власти своей детской влюбленности, Монк осыпал Розу подарками: конфетами, открытками, маленькими безделушками-амулетами, купленными на сэкономленные карманные деньги. Поначалу ей казалось, что таким способом он изливает свое чувство; подобная щедрость ей льстила, и даже странное имя Монка ей нравилось.
Она была тогда в том возрасте, когда девочки созревают быстрее, чем мальчики, и была тому ярким примером. Когда на лето Роза вернулась в Дьюнскрэг (ей только что исполнилось тринадцать), она обнаружила, что пыл Монка становится более тревожащим, чем забавным. Она начала его избегать, предпочитая проводить время в компании мальчиков постарше. А когда Роза полюбила Саймона Толбота, Монк превратился из друга в воспоминание, которое она постаралась со смущенной улыбкой отогнать прочь.