Чтение онлайн

И згарны выступили в поход.

— Сколько у нас времени, генерал? — спросил Вакасель.

— Дней десять.

— За это время вы составите блестящий план сражения, которое принесет нам победу. Мне не терпится услышать его.

— У нас есть только одна надежда на победу, Вакасель. Ты знаешь это не хуже меня.

— Чудом будет, если нам удастся подойти к нему хотя бы на двести футов.

— Значит, нам придется сотворить чудо.

Вакасель выругался сквозь зубы и взобрался на выступ, где прежде сидел Скилганнон.

— Кстати, генерал, там у дома вас ждут какие-то странные люди.

— Что значит «странные»?

— К примеру, лысая женщина, вся в шелках, — ухмыльнулся молодой офицер. — Очень даже недурна, если кому нравятся лысые. С ней двое настоящих уродов. Упали с дерева мордой вперед, как говаривал мой отец.

Вернувшись к себе, Скилганнон стал изучать свое тело. Он проделал ряд танцевальных движений, прыжков и переворотов. При этом он то и дело спотыкался, а потом и упал. Умом он помнил, что надо делать, но тело не поспевало за головой. Он упростил упражнения, стараясь думать о чем-то другом. В уме мелькали яркие, но отрывочные образы. Память все еще не желала вернуться во всей полноте. На одну сцену накладывалась другая, и все обрывалось опять. Ему вспоминались имена — Дайна, Джиана, Друсс, Вакасель, Гревис. Порой чье-то лицо совмещалось с именем и в тот же миг исчезало.

Поупражнявшись около часа, он сел на ковер, набросив на плечи одеяло. Склонил голову, чтобы обрести внутренний покой, и сосредоточился на одном имени: Устарте.

Звезды светили ярко, дождевые тучи ушли на запад. Это хорошо. Завтра земля будет твердой, и это ускорит атаку. Быть может, им удастся прорваться глубоко в ряды згарнов. Насколько глубоко? И пойдет ли Бакила снова на левом крыле, как тогда, восемь лет назад? Скилганнон взошел на пригорок и окинул взглядом поле будущего сражения. Широкое, ровное. Лесистые холмы на западе, на востоке река. Какое построение для боя выберут згарны? У ангостинской пехоты выбора нет — она займет высоту на северном конце долины. Крутые склоны замедлят натиск врага. Ангостинцы в более тяжелых, чем згарны, доспехах, вооруженные короткими колющими мечами, какое-то время продержатся там. Восемь тысяч згарнских всадников придут с востока и запада, чтобы зажать противника в клещи. Две тысячи ангостинской кавалерии разобьются надвое и будут сдерживать врага с обеих сторон. Дело это заранее обречено на провал. Кавалерию сомнут либо прижмут к флангам своей же пехоты.

При мысли об этом Скилганнона переполняло бешенство. Згарны, при всей своей дикости, дисциплинированные бойцы, и смерти они не боятся. Никакая внезапная атака не способна сломить их дух, и самая хитроумная стратегия их не остановит. У ангостинцев только одна надежда. Бакила — голова и сердце своего войска. Если он будет убит, враг дрогнет.

Скилганнон вернулся к своему коню, сел в седло и поехал по освещенной луной долине, направляясь к лесу на западе. Оттуда, с высоты, он увидел костры згарнов, ставших лагерем милях в пяти к юго-западу. Спешившись и ведя под уздцы коня, он стал подниматься в гору. Воздух был прохладен и чист. Завтра он укроет здесь три сотни своих отборных кавалеристов. Серебряных Ястребов — и когда войска сойдутся в битве, поведет их в самоубийственную атаку вниз по склону.

Шея болела, плечо тоже. Пятьдесят четыре прожитых года давили на него всей своей тяжестью. Он сел и прислонился спиной к дереву, вспоминая дни своей юности. Тогда его посещали мечты, честолюбивые и тщеславные. Он хотел стать таким же героем, как его отец, хотел завоевать любовь женщин и восхищение мужчин. Все юнцы мечтают об этом, с улыбкой подумал он. В памяти всплыло лицо Джианы — не наашанской королевы-колдуньи, прекрасной и грозной, а юной принцессы, с которой он встретился когда-то. С чем сравнить то время, время его первой любви? Он тогда верил, что его будущее связано с Джианой навеки. Ничто на земле и на небе не могло этому помешать... Тихий шорох прервал его думы. Он рывком поднялся на ноги и увидел идущую к нему Устарте. Ее длинные шелковые одежды мерцали при луне.

— Я чувствую твое горе, и это печалит меня, — сказала она.

— Торе — неотлучный спутник старости. — Он заставил себя улыбнуться. — Приехав ко мне домой, ты сказала, что хочешь просить меня об услуге. Проси — и я сделаю для тебя все, что в моих силах.

Устарте, вздохнув, отвела взор.

— Моя просьба может дорого тебе стоить.

Скилганнон засмеялся.

— Не ты ли сказала мне, что я завтра умру? Куда уж дороже?

— Скажи ангостинскому королю, чтобы в случае твоей гибели твое тело и твое оружие отдали для погребения мне.

— И это все, о чем ты просишь?

— Нет, Олек, не все. Чтобы победить, ты должен снова взять в руки свои мечи.

— Я и без них могу победить! Не желаю больше прикасаться к этому злу.

— Без них ты не пробьешься к Бакиле, и згарны сожгут Ангостин, а потом покатятся дальше. Вот две услуги, которых я прошу у тебя. Возьми в бой мечи и позволь мне распорядиться твоим погребением.

— Больше ты ничего мне не скажешь?

Она покачала головой, и с ее ресниц упала слеза.

— Нет, ничего.

На пятый день воскрешения Ландис Кан поднялся по винтовой лестнице на башню в восточном крыле дворца. Слепой старец Гамаль сидел на балконе, завернувшись в теплое одеяло. Ландис смотрел на него с содроганием. Старик стал очень хрупок, и его истончившаяся кожа казалась почти прозрачной.

— Ах, Ландис, дружище, — с мелодичным смехом сказал Гамаль, — твои мысли мечутся, как вспугнутые голуби.

— Когда-то ты был настолько вежлив, что не читал мысли своих друзей, — заметил Ландис, подходя и целуя старика в щеку.

— К сожалению, это не так. Просто тогда я еще умел делать вид, будто их не читаю.

— Значит, ты лгал нам все эти годы? — с притворным удивлением вскричал Ландис.

— Конечно, лгал. Разве ты захотел бы проводить время в обществе человека, которому якобы известны все твои мысли?

— Не захотел бы, да и сейчас не хочу.

— Ах, Ландис! — опять засмеялся Гамаль. — Ты прекрасно знаешь, что все мысли я прочесть не могу. И не мог никогда. Я чувствую, когда человек лжет, когда он пытается меня обмануть. Чувствую людские горести и радости. Когда ты вошел, голова твоя была занята Скилганноном, и перед тобой стояло его лицо. Потом ты увидел меня, и тебя одолели мысли о смерти и одиночестве. Так что успокойся и скажи мне, почему наш гость так беспокоит тебя.

— Он не такой, как я ожидал.

— Как же иначе? Ты воображал, что он равен богам и из глаз его бьет пламя.

— Ничего подобного. Я знал, что он человек.

— Человек, который летал на крылатом коне?

— Опять ты за свое! Не верю я, что он летал на крылатом коне. Просто это одна из первых историй, которые я запомнил о нем. Я был ребенком, милосердные боги! Вот откуда у меня в голове взялся этот крылатый конь.

— Ладно, друг мой, прости. Никаких больше крылатых коней. Продолжай.