Меченный смертью. Том 4

Внезапно время потекло со своей обычной скоростью. Вот ведь злая насмешка судьбы. Она даже не дала мне полноценно насладиться последними секундами жизни. Или дала?

Раздался взрыв. И меня осыпало крошевом из мелких острых осколков, а за ними в придачу прилетело несколько крупных. Хорошо, что, в отличие от Ярцева, я был в каске.

Инстинктивно бросившись на землю, я закрыл голову руками. Дождавшись, пока перестанут падать обломки булыжника, я осторожно приподнялся и обернулся. Позади меня, метрах в двадцати, стоял Ярцев с дымящейся трубой ПЗРК. Где он его взял, я ума не приложу. Возможно, он был прикреплен к багажнику квадроцикла, а я просто не заметил?

Я отогнал от себя этот бесполезный вопрос. Сейчас совсем не было времени на эти пустяки. Горилла ждала моих указаний, а в это время по ней велся беспорядочный огонь с нашей стороны. Бойцы пока не понимали, что она больше не представляет опасности.

Я схватил рацию и крикнул:

— Заря! — такой был позывной у командира группы, обороняющей левый фланг. — Это граф Белов! Отставить огонь по горилле!

— Но как же так, ваше сиятельство? — прокричала в ответ рация. — Он же наших пацанов…

— Заря, выполнять! — рявкнул я в ответ. — Если эта тварь выживет, я ее у вас на глазах прикончу. Но сейчас она на нашей стороне.

Через несколько секунд огонь с гориллы переключился на засевшие среди поваленных стволов силы противника. Они заметно приуныли, когда увидели, что их зверюга, которая должна была принимать на себя весь урон, внезапно перестала быть агрессивной.

Я понимал, что на этом фланге бойцы и сами справятся. И сейчас меня больше интересовал наш центр, который должен атаковать последний оставшийся монстр.

— Коршун! — рявкнул я в рацию. — Как иглохвост?

— Тяжело, — прохрипела рация голосом Степана Ивановича. — Пока держимся, но есть потери.

— Твою ж мать! — ругнулся я сквозь зубы.

Бросив быстрый взгляд на гориллу, я послал ей образ иглохвоста, нападающего на наши позиции, и примерное направление движения, а потом отдал короткую команду:

— Убей!

Зверюга тут же оскалилась, испустила боевой клич и ринулась в указанном направлении.

Я рванул обратно к квадроциклу, бросив на бегу Ярцеву короткое:

— Спасибо! — а потом добавил. — Летим в центр. Посмотрим, как там иглохвост.

Виктор Петрович без лишних слов завел движок, и мы помчались обратно.

В центре дела были плохи. Хотя горилла уже и была здесь, но пришла на подмогу слишком поздно. Один из наших БТР был серьезно поврежден. Рядом лежали несколько мертвых тел. А за спинами сражающихся иглохвоста и обезьяны на наши позиции уже наступал резервный взвод.

Бойцы отстреливались, как могли. Некоторые из них были ранены, но, несмотря на это, продолжали выполнять боевую задачу.

Мы с Ярцевым пригнувшись побежали к переднему краю обороны. По пути я поднял автомат, лежащий возле павшего бойца. Вытащив из его разгрузки три магазина и пару гранат, я рванул дальше. Ярцев уже находился в окопе и поливал свинцом наступающего противника. Я упал радом с ним и тоже открыл огонь.

Бросив быстрый взгляд в сторону схлестнувшихся в смертельной схватке монстров, я увидел, что горилла, несмотря на свою подвижность, проигрывает иглохвосту.

Сейчас ни в коем случае нельзя допустить, чтобы наш монстр был повержен. Тогда мы точно не выстоим. Я прекратил стрельбу и начал готовить заклинание. Силы пустоты оставалось не так уж и много, поэтому я решил не расходовать ее на подчинение, а вместо этого сотворил чары лишения магического щита. Тщательно прицелившись и выждав нужный момент, когда иглохвост подмял под себя гориллу и открыл для меня большую часть своего тела, я запустил в него серый сгусток заклинания.

Вы бы видели, что тут началось. Разъяренная горилла, почувствовав слабость противника, первым делом вырвала ему правую клешню, которая угрожающе сдавливала обезьяне горло. А потом в разные стороны полетели и другие части тела монстра. За считанные секунды от мерзкого иглохвоста осталось только бьющееся в конвульсиях бесхвостое тело.

Я внимательней присмотрелся к горилле. Она тоже была сильно изранена. Самое страшное увечье было на груди: левая мышца вырвана до кости, рука висит плетью, а чуть выше к шее, несколько проколов с ядовито-зелеными краями. Похоже, обезьяне жить осталось не так уж и много. Добраться до сердца яду пока мешают магия и адреналин, но это ненадолго. Туда этой паскуде и дорога.

Но оставшимися минутами ее жизни не грех воспользоваться. Я приказал обезьяне как можно сильнее проредить наступающие силы противника. Монстр послушно ринулся в атаку. Но тут вдруг раздался громкий выстрел и ослабленную грудь монстра разорвало бронебойным танковым снарядом. Обезьяна, как подкошенная свалилась на землю и затихла.

И это было полнейшее и сокрушительное фиаско. У врага вновь заработал танк. А это значит, что мантикора мертва. За всей этой суматохой я даже не заметил, что какое-то время держал контроль сразу над двумя монстрами. Это был очень полезный и информативный опыт. Но сейчас я уже не ощущал ни одной связующей нити подчинения, что еще раз подтверждало мою догадку, что мантикора разделила участь гориллы.

Враг, на время засевший среди стволов засеки, снова пошел в наступление. Рядом раздался еще один взрыв — это танк разносил наши укрепленные огневые точки. Я дал пару очередей в сторону засеки и присел вниз — надо было поменять отстрелянный магазин. Дела на нашем участке сейчас обстояли совсем плохо. Так мы долго тут не продержимся.

И вдруг по рации раздался голос Коршунова:

— Ваше сиятельство, вы где?

— Рядом со штабом, в траншее на краю дороги.

— Понял. Через минуты три-четыре будут кристаллы. Ждите у штаба.

А вот это была очень хорошая новость. Просто замечательная новость. Я многозначительно переглянулся с Ярцевым и, пригнувшись, побежал к бункеру. Виктор Петрович остался в окопе. Сейчас каждый боец был важен, а уж Ярцев со своим огромным опытом и подавно.

Вскоре ко входу в штаб на полном ходу подлетел квадроцикл. Боец заглушил двигатель и протянул мне большую дорожную сумку.

В этот момент неподалеку раздался еще один взрыв. Чертов танк продолжал разбирать наши укрепленные огневые точки.