Меч Бедвира

Ссылка на карту: _map.jpg

Если только найдется отважный мореплаватель, который осмелится проникнуть в самое сердце бушующего, вероломного моря, перед ним откроются прекрасные в своем разнообразии Эйвонские острова. Их смело можно назвать землей противоречий: острые горные пики и округлые холмы, ласковые дожди и свирепые ветры, дующие с севера через Дорсальское море. [1] Там располагается и тихий Барандуин, обитель людей и волшебнорожденных, земля пышной, буйной зелени и радуг. А на другом конце архипелага из волн вздымаются Пять Стражей, Ветроломы, скалистые вершины с бродящими огромными рогатыми овцами и странными многоцветными лишайниками, которые зловеще светятся после захода солнца. Мореплавателям лучше поостеречься скал в проливах этой пятерки.

Там и Претория, многонаселенный и цивилизованный остров, где много городов и поселков, а торговля с материком — обычнейшее дело.

И там же неукротимый Эриадор. Земля войн и сурового народа, знакомого с мечом так же хорошо, как с плугом. Земля кланов, где верность у людей в крови, а нанести обиду одному человеку — все равно, что обидеть весь его род.

Неукротимый Эриадор. Облака там низко нависают над холмистой равниной, покрытой густой зеленью, и даже в разгар лета дуют прохладные ветры. Там волшебнорожденные, эльфы, танцуют на вершинах таинственных холмов, а хмурые гномы куют оружие, которое непременно попробует вражеской крови еще до исхода года.

Варвары-хьюготы, дикое племя, живущее только войнами и набегами, не раз нападали на обитателей Эриадора. Но никогда захватчикам не удавалось удержаться на этой земле, никогда они не могли поработить свободолюбивый народ. За гибель каждого жителя этих земель варвары расплачивались собственной кровью.

Давным-давно из глубоких пещер Айрон Кросса вырвались циклопы, одноглазые твари, жестокие и безжалостные. Они пронеслись по земле, сжигая и грабя, убивая любого, кто не успел сбежать до вторжения их полчищ. И тогда в Эриадоре поднялся предводитель одного из кланов, Брюс Макдональд — Объединитель, который сплотил мужчин и женщин всего острова и рассеял дикие орды свирепых циклопов. Легенды повествуют, что, когда западные поля очистились, сам Брюс Макдональд прорубил проход сквозь северные отроги Айрон Кросса, так что его армии смогли прорваться на восточные земли и сокрушить циклопов, не ожидавших нападения с той стороны.

И было это шесть столетий назад.

Из-за моря пришли армии Гаскони, обширного королевства, находящегося к югу от островов. И земли Эйвона покорились захватчикам, которые поспешно начали их освоение. Но никогда гасконцы не владели Эриадором. Огромные волны Дорсальского моря выбросили один флот на берег, разнеся в щепки деревянные корабли, а гигантские киты уничтожили другой. Сплотившись под лозунгом «Брюс Макдональд», вдохновляемый примером героя древности народ Эриадора бился за каждый дюйм своей драгоценной земли. И таким свирепым было их сопротивление, что захватчики не только отступили, но и построили стену, желая отгородиться от северных земель, которые Гасконь признала неукротимыми.

И в конце концов неугасавшее сопротивление и угроза войны на юге заставили гасконцев отбыть восвояси. Их наследие отразилось на языке, религии и одежде народа Эйвона, но не в Эриадоре, не в неукротимых землях, где религия была старше самой Гаскони, а преданность ценилась выше самой жизни.

И было это три столетия назад.

А затем в Эйвоне, в Карлайле, на реке Страттон, объявился могучий король-чародей, который пожелал захватить все острова. Гринспэрроу — именовали его друзья и враги. Он был великим воином и мудрецом, но все силы свои он посвятил служению злу. И зло лежало в основе договора, который он заключил с Крезисом, правителем циклопов, даровав тому титул первого герцога и приведя воинственных одноглазых в свою армию. Гринспэрроу за две недели захватил Эйвон, сокрушив всех, кто осмелился оказать сопротивление, а затем обратил свой ненасытный взор на земли Эриадора. Сперва его воины добились не большего успеха, чем варвары, или гасконцы, или даже свирепые циклопы.

Но затем на Эриадор накатилась тьма, которую нельзя было поразить мечом, которую не могла одолеть никакая храбрость. Непобедимый прежде народ победила чума. Люди шептались, что наслал ее могучий чародей, король Гринспэрроу. И то сказать, никого в Эйвоне не поразило черное поветрие, а вот в свободном Эриадоре погибали двое из трех, а каждые двое из трех оставшихся в живых были слишком слабы, чтобы сражаться.

Вот так Гринспэрроу захватил власть, заключив соглашение, по которому к нему отходили все земли севернее Айрон Кросса. Земли эти стали восьмым его герцогством со столицей в Монфоре — городе, славящемся своими копями и именовавшемся прежде Кэр Макдональд в честь Объединителя.

Мрачные времена настали в Эриадоре: волшебнорожденные отступили, а гномов обратили в унизительное рабство.

И было это двадцать лет назад.

Тогда родился Лютиен Бедвир.

Эта история о нем.

Этан Бедвир, старший сын и наследник эрла Бедвидринского, стоя на высоком балконе дворца в Дун Варне, наблюдал за двухмачтовым судном с черными парусами, лениво скользящим по спокойным водам гавани. Он нахмурил брови еще до того, как ожидаемый флаг — скрещенные открытые ладони над налитым кровью глазом — появился в поле зрения. Только корабли короля или варваров с северо-востока осмеливались открыто бороздить темные и холодные воды Дорсальского моря, называемого так из-за жутких черных плавников хищных китов, прожорливые стаи которых тут и там мелькали в воде, но даже варвары не рисковали плавать по одиночке.

Вскоре появился второй штандарт — мускулистая, согнутая в локте рука с зажатой в кулаке шахтерской киркой.

— Гости? — послышался вопрос из-за спины.

Этан не обернулся, узнав голос отца.

— Флаг герцога Монфорского, — презрительно кивнул он.

Гахриз Бедвир шагнул на балкон и остановился возле сына. Этан неприязненно поморщился, взглянув на него, даже сейчас казавшегося гордым и сильным, каким он некогда был на самом деле. Карие глаза Гахриза ярко сверкали в лучах восходящего солнца. Леденящий ветер с океана отбрасывал назад густую копну серебристо-седых волос. Покрасневшее морщинистое лицо покрылось загаром за бесконечные часы, проведенные на маленьком рыбачьем судне, бороздившем воды опасного Дорсальского моря. Гахриз был так же высок, как Этан, выше большинства мужчин на острове Бедвидрине, а они, в свою очередь, превосходили ростом других мужчин в королевстве. Его плечи все еще были шире, чем талия, а руки стали жилистыми за годы юности, проведенной в беспрестанных трудах.

Но когда судно с черными парусами приблизилось к пристани, а островитяне, заслышав грубые крики звероподобных циклопов, принялись подобострастно приветствовать их, выражение глаз Гахриза перестало соответствовать его гордой осанке.

Этан вновь взглянул на гавань, избегая смотреть на униженного отца.

— Полагаю, это кузен герцога, — заметил Гахриз. — Я слышал, он отправился на отдых к северным островам. Ну что ж, мы должны позаботиться о достойной встрече и развлечениях для высокого гостя.

Гахриз повернулся, словно собираясь уходить, затем остановился, заметив, что упрямец Этан не разжал пальцы, намертво вцепившиеся в перила балкона.

— Ты собираешься сражаться на арене, дабы порадовать нашего гостя? — спросил он, уже зная ответ.

— Только если кузен герцога станет моим противником, — абсолютно серьезно ответил Этан. — И если бой будет насмерть.

— Ты должен научиться принимать существующий порядок вещей, упрекнул его Гахриз Бедвир.