Мастер и Афродита
Шрифт:
– Чьих похоронах? – не понял Рудик.
– На похоронах советского художника Константина Ивановича Темлюкова. И распорядитесь о подготовке посмертной выставки. Да, и еще… Свяжите меня с вдовой. Я хочу выразить ей соболезнование. Она собственница наследия. А судьба полотен Темлюкова нам не безразлична. Я тоже, приехав в столицу, имела мало друзей. Мой долг поддержать молодую женщину. Не знаю почему, но я заочно испытываю к ней человеческую симпатию.
На посмертную выставку Константина Ивановича Темлюкова попасть было нелегко. На открытие пускали только по пригласительным билетам. Плотная толпа мешала смотреть картины. Многие картины имели табличку «Продано» уже в первые полчаса.
Николай Лукьянович Клыков выторговал для себя пять вещей. Его Центр искусств в Воскресенском становился маленьким музеем Темлюкова. Выставку представляли две женщины: вдова Шура и дочь от первого брака Лена. Художники толпились возле дочери. К Шуре, одетой в черное длинное платье, изредка подходили с вопросами. В руках вдова держала маленького серого пуделя. Щенок жалобно поскуливал и лизал руки спутнику Шуры, молодому красивому офицеру.
Выставка закрылась через две недели, и каждый день последним из ее залов выходил молодой человек с голубыми глазами. Истопник Михаил Павшин готовил материалы для своей будущей монографии о большом русском художнике Константине Ивановиче Темлюкове. Выходя вечером из залов, Миша смахивал слезу и, жалея о том, что его разговор с художником так и не состоялся, брел в свою котельную.