Чтение онлайн

— Я не могу продать этот плащ, — сказал я. — Он принадлежал моему отцу, и я не могу с ним расстаться.

Глаза Сали Далиба снова сузились, а голос стал ровным. Меня поразило, как быстро его тон менялся от невероятно взволнованного до кипящего гневом.

— Тогда мы в тупик, — сказал он.

— Может, ты можешь одолжить мне верблюда? — спросил я. — Говорю тебе, дроу должен мне золото. Как только я соберу долги — я отплачу тебе за услугу.

Сали Далиб начал отвечать, затем запнулся, затем снова открыл рот, но снова остановился, пока, наконец, гоблин не ответил за него.

— Верблюд может умереть. Плохой кредит.

— И как он умрет? — спросил я. — Вы хотите продать мне больного верблюда? — я попытался казаться сердитым.

— Его может убить дроу.

Сали Далиб закивал.

— Да, да, верблюд может умирать. А дроу может убить или украсть его. Да, да. Но, возможно, мы одолжить еще кое-что? — он похлопал по полке с лютней, но нырнул за неё. Я услышал щелчок, с которым отворилась крышка, а затем грохот, с которым торговец порылся в сундуке.

— Вот. Это лучший сапоги в город! Он помогать тебе идти быстрее! Ты идти по лучший дорог, поймать дроу, и заставить его заплатить. Да, да. И дать Сали Далибу справедливую плату, да, да! — он поднял пару ботинок, кожух с водой и открытый мешок с сухарями, которых хватило бы на несколько дней. Я знал, что припасов было не достаточно. И, разумеется, за такой срок я не успею оказаться рядом с Калимпортом, как бы быстро не бежали мои сапоги. Но я кивнул и принял дары.

— Я скоро принесу все назад, — сказал я.

— Да, да, ты приносить! С деньга, чтобы платить мне за верблюд, да! Тебе можно доверять, да! — сказал он.

— Но проверять, — тихо и нерешительно пробормотал гоблин.

Я был подозрителен. Но у меня не было другого выбора, лучшего выбора. И потому я принял его сапоги и слишком энергичное рукопожатие, и распрощался с торговцем.

Я вернулся к тем же воротам, где охрана часом раньше прогнала меня, и нашел стражей на тех же местах, что и прежде. Я сделал шаг к воротам, но никто из них даже не моргнул. Никто из них не сказал ни слова, когда я покинул город. Но я чувствовал на себе их взгляды, и я знал, о чем они думают, потому что эта мысль уже пришла мне в голову.

Один путешественник, без скакуна, с небольшим пайком, отправляется в пустыню. У меня не было шансов.

Но и выбора не было. У Дзирта была небольшая фора, но мне стоило поторопиться, если я хотел настигнуть его. Я больше не мог тратить время на сборы.

Я быстро пробормотал молитву Тиморе. И хотя я сомневался, что кто-то из богов будет следить за мной, она показалась мне лучшим выбором. Сделав это, я двинулся в горячие пески пустыни Калим.

Я читал о пустынях. Время от времени нам приходилось бывать в городах, стоявших на краю пустынь. А в последние два дня мне пришлось переживать жару перенаселенного Мемнона. Но мне не удалось в полной мере узнать об истиной пустыне — зное, зыбучих песках и сухой земле — со страниц книг.

Я ехал весь день, останавливаясь только ради того, чтобы сделать глоток воды или перекусить небольшим кусочком черствого хлеба. Однако мне не удалось уйти далеко. Восходя на гребень очередного бархана, я оглядывался назад, чтобы снова увидеть Мемнон. Мои ноги болели так, словно я прошел сотню миль. Пески пустыни не предлагали твердой почвы под ногами. Каждый шаг казался путем по мягкому матрасу. Мои сапоги тонули в песке, и я снова и снова вытаскивал их обратно.

Недалеко за воротами я увидел указатель, на котором неаккуратно было выведено “Лучший Дорог”. Стрела указывала на восток, а не на юг.

Я сразу понял, что Сали Далиб вовсе не желал, чтобы я добрался до Калимпорта. В своих книжках я читал о таких обманах. Если бы я последовал его указаниям и двинулся “Лучший Дорог”, то быстро был бы перехвачен его приспешниками. Все, что нужно было Сали Далибу, это предупредить о своих сапогах. И его “кредит” был бы быстро отдан, вместе со всем, что он хотел: плащом, кинжалом и, вполне возможно, еще и моей жизнью в придачу. И потому я прошел мимо указателя, продолжая двигаться на юг.

К счастью, солнце причиняло меньше неприятностей, чем я ожидал. Несмотря на предупреждения Сали Далиба, мой плащ смог полностью защитить меня от палящих лучей. Я низко надвинул капюшон, чтобы защитить глаза от ярких бликов. Я всегда знал, что плащ Перро обладает некоторой магией. Именно его мой наставник использовал, чтобы разорвать мою ментальную связь с Эсбилом, которой воспользовался демон во время боя в доках Врат Бальдура. Однако тащась через пустыню, я понял, что магия плаща гораздо сильнее, хотя даже его защита от самых жарких лучей не смогла полностью спасти меня от палящего зноя. Я вспотел и мне приходилось тратить воду быстрее, чем я того желал.

Самой большой опасностью пустыни была не жара, а обезвоживание. Я прошел всего несколько миль, всего полдня из тех, как минимум, семи, которые лежали впереди, но почти израсходовал всю свою воду.

Сапоги, которые дал мне торговец были явно не настоящими. Я опять же не был искренен, когда позаимствовал — или, если быть честным, украл — их. Я не собирался возвращать их назад.

Я задался вопросом, что бы подумал обо мне Перро.

Одобрил бы он мое воровство? Наверное, подумал я. Я знал, кем был Сали Далиб и обманул обманщика. Но Перро, наверное, пожалел, что подобное было необходимо. Он хотел защитить меня от всего, что делал сам — не только от демонов, но и от необходимости поступаться принципами. Я вспомнил урок, который он пытался преподать мне после того, как мы бежали от Эсбила во Вратах Бальдура. Перро солгал капитану корабля, чтобы взять нас на борт и попытался изменить курс судна, чтобы тот лучше соответствовал его целям.

Его целям. Моей безопасности.

— Ты заботишься о тех, кого любишь больше, чем о себе. И гораздо больше, чем обо всех остальных, — сказал он.

Тогда мне было противно, что Перро соврал капитану. Тем не менее, я, возможно, наконец-то понял его урок. Я сам солгал и был вознагражден.

Эти воспоминания привели за собой другие. Джоэн. Её волосы, развевающиеся на морском ветру, когда она сидела в вороньем гнезде на вершине грот-мачты. Её улыбка, когда она бросала кусочки хлеба кружащимся чайкам, чтобы те могли разделить с ней радость. Её глаза, когда она молча следила за закатом.

И её запястья, связанные веревками, когда она уходила в трюм пиратского корабля.

Корабля, который позвал Перро.

Чтобы защитить меня.

Я резко остановился и покачал головой, словно мог отогнать болезненные воспоминания. Солнце зашло, и ночной воздух стал прохладнее. Я бы даже сказал, что вокруг меня разлился холод. Мои ноги болели, но я решил поднажать.

Путешествовать по пустыне ночью было намного прохладнее, чем днем, но не менее сложно. Песок все еще пересыпался под моими ногами, и пустынные существа, которые скрывались под ним в жаркие часы палящего солнца, с наступлением ночи начали выбираться наружу.