Чтение онлайн

Боячек сделал знак, чтобы прибор передвинули ко второму щиту.

Рой вздохнул. Регистраторы наличного общественного счастья показывали такой ровный уровень, что поисковым лучам прибора не за что было уцепиться. И он был сконструирован вовсе не для таких случаев. Он, по расчету, исследовал особые события, нарушения и выпадения из норм, поэтому братья и назвали его розыскным, а не оценочным. Рой в унынии уже предвидел провал.

Но Боячек неожиданно остался доволен и теми маловразумительными пояснениями, какими прибор сопроводил кривую имеющегося общественного благополучия.

— Великолепный механизм! — сердечно сказал Боячек братьям. — Меня просто взволновала показанная им высокая энтропичность общественного счастья.

— Высокая энтропичность? Я правильно понял? — с опаской переспросил Рой.

— Именно высокая энтропичность. Счастье в современном обществе — категория сугубо энтропическая. Ибо счастье, как и энтропия, не может уменьшаться, но только расти. Сумма человечности и благополучия, этих главных компонентов нашего социального счастья, непрерывно увеличивается. Наша эпоха полностью исключает такие антигуманистические энтропии, как голод, эпидемии, войны, которые столь часты были в прошлом. И этому основному требованию энтропичности счастья ваше изобретение удовлетворяет полностью.

— Вот как? Я очень рад, — ошеломленно сказал Генрих.

Остальные члены комиссии единодушно присоединились к поздравлению президента Академии наук.

— Можно ли считать, что розыскной прибор экзамен выдержал? — осторожно поинтересовался Рой.

— Можно, — ответил Боячек. — В связи с этим поговорим о практическом применении вашего аппарата. Вы назвали его розыскным? И предназначаете для обнаружения преступлений?

— И явлений, нарушающих общественное и личное благополучие, — поспешно добавил Рой. Ему не понравилось сомнение, вдруг зазвучавшее в вопросе президента.

— Второе лучше, — сказал Боячек. — Дело в том, что преступления в нашем обществе давно уже не совершаются. Мы хотим предложить вам иную специализацию изобретения. Мы хотели бы, чтобы вы занялись обратной проблемой — разысканием возможностей увеличивать счастье. Это осуществимо?

Рой быстро взглянул на Генриха. Генрих молчаливо развел руками. Рой уверенно сказал:

— Ничего трудного нет. Переменим знак минус на знак плюс в программах, только и всего.

— Тогда мы присваиваем вашему аппарату официальное название — Машина Счастья. И просим немедленно приступить к практической работе. Задание будет такое. На планете Дельта 2 в системе Капеллы нарушены социальные энтропические законы. Нас тревожит, что в человеческой колонии на этой планете уже два поколения не растет сумма счастья. Подъем благосостояния и душевного довольства вызывается там исключительно притоком переселенцев и командированных с Земли, а сами аборигены застыли на раз достигнутом уровне.

— А каков этот уровень? — осторожно поинтересовался Рой. — Я хочу сказать, не подошел ли он к максимальному?..

Боячек не дал Рою договорить:

— Предела для счастья, как и для горя, не существует. Пути совершенствования беспредельны, как и дороги деградации. Таков основной закон социальной энтропии. Разница лишь в том, что в прогрессивном обществе энтропично счастье, а в гибнущем в образе общественной энтропии выступает горе. Вы уловили разницу? Завтра на специальном сверхсветовом звездолете ваш аппарат и вы будете направлены на Дельту 2, чтобы восстановить там здоровую энтропичность счастья. Желаю успеха.

Когда братья возвратились в свой институт, Генрих долго ходил по лаборатории. Рой молчал.

— В кого они нас превращают? — сказал Генрих, останавливаясь перед братом. — На какую дорогу мы вступили?

— Дороги изобретательства темны, — задумчиво сказал Рой. — Пошагаем немного и по этой тропке.

3

— Планетка, однако! — проворчал Рой. — Я и не подозревал, что существуют люди, столь всеобъемлюще упоенные собой, как некоторые местные жители.

— Не бубни! — устало попросил Генрих. — Что за скверная манера говорить под руку одно плохое! Я отказываюсь признать этого Пьера Невилля обыкновенным человеком. Второй раз машина возводит его в ранг небожителя.

— Раз он не кодируется, проверь, нет ли у него на спине ангельских крылышек, — посоветовал Рой. — Это будет лучше, чем перегружать машину непосильным заданием.

Генрих в отчаянии пробормотал:

— Такие душевные добродетели, что плавятся предохранители и пробивает конденсаторы! Куда ему еще повышать уровень своего счастья?

Вскочив, он вышел наружу. Домик Хранителя Туманов, отведенный для работы Машины Счастья, располагался на вершине холма. Отсюда открывался великолепный обзор города и долины. Из каменистой почвы били фонтаны тумана, город сверкал золотыми крышами домов.

Генрих присел на камень. Все шло плохо, надо было успокоиться. Рядом с Роем, упрямо добивавшимся невозможного, Генрих раздражался. Только хорошая порция тумана могла возвратить утраченную ясность духа. Так недолго и пристраститься, невесело подумал Генрих.

Он посмотрел вверх. По сине фиолетовому небу катились два светила. Капелла А была подобна Солнцу, Капелла Б, такая же оранжево желтая, была чуть поменьше. Генрих расстегнул рубашку. Планета Дельта 2 находилась от звезд близнецов раза в четыре дальше, чем Земля от Солнца, но и на полюсе здесь пекло, как в Сахаре.

— Пойду, — вслух сказал Генрих и торопливо, чтобы не передумать, заскользил вниз по крутому склону.

Вскоре около него взметнулся первый гейзер цветного ароматного тумана. С каждым шагом дымов становилось все больше, они были ярче и благоуханней. У Генриха кружилась голова. Так всегда происходило, когда он начинал вдыхать этот удивительный воздух, вырывавшийся из недр планеты.