Шрифт:
Народный романс в трех эстампах
Великой актрисе Маргарите Ксиргу
Марьяна Пинеда.
Исабель да Клавела.
Донья Ангустьяс.
Ампаро.
Лусия.
Мальчик.
Девочка.
Мать Кармен.
Первая послушница.
Вторая послушница.
Монахиня.
Дон Педро Сотомайор.
Фернандо.
Педроса.
Алегрито.
Первый заговорщик.
Второй заговорщик.
Третий заговорщик.
Четвертый заговорщик.
Женщина со свечой,
девочки, монахини.
Пролог
Занавес представляет собой ныне уже не существующую мавританскую арку де лас Кучарас. В перспективе площадь Бибаррамбла в Гранаде. Декорация заключена в рамку желтоватого цвета и напоминает старый эстамп, раскрашенный синей, зеленой, желтой, розовой и небесно-голубой краской. Один из домов расписан сценами из морской жизни и гирляндами плодов. Лунная ночь. В глубине сцены девочки под аккомпанемент гитары поют народный романс о Марьяне Пинеде.
Девочки
О, как грустен твой день, Гранада,даже камни твои в слезах!Марьянита взошла на плаху,ничего не сказала она.Марьянита, когда вышивала,про себя повторяла не раз:«Если б видел Педроса, как знамявышиваю Свободе я!»В одном из окон появляется женщина с зажженной свечой.
Пение смолкает.
Женщина
Что ж ты, дочка, не слышишь?Девочка (издали)
Бегу я…Под аркой появляется девочка, одетая по моде 1830 года. Она поет:
Словно с лилии срезали лилию,словно с розы сорвали цветок,словно с лилии срезали лилию,но душа тем прекрасней ее…Девочка медленно входит в дом.
В глубине хор продолжает:
О, как грустен твой день, Гранада,даже камни твои в слезах!Занавес медленно опускается
Первый эстамп
Дом Марьяны. Белые стены. На столе хрустальная ваза, доверху наполненная плодами айвы. Ими же увешан весь потолок. Над комодом большие ветки искусственных роз.
Осенний вечер. Донья Ангустьяс, приемная мать Марьяны, сидит и читает. Она одета в темное. Взгляд у нее несколько суровый, но в то же время это взгляд матери. Входит Исабель ла Клавела. На ней костюм мадридской простолюдинки.
Ей тридцать семь лет.
Явление первое
Клавела (входя)
А где же дочка?Донья Ангустьяс
Шьет себе да шьет.Я в скважину замочную взглянула,и показалось мне, что воздух раненбыл красной ниткой в этих белых пальцах.Клавела
Мне страшно.Донья Ангустьяс
И не говори.Клавела (заинтересованно)
Скажи,об этом знают?Донья Ангустьяс
Нет, пока в Гранаденикто не знает.Клавела
Вышивает знамя,а для кого?Донья Ангустьяс
Да, говорит она,друзья ее просили, либералы,(значительно)
особенно дон Педро. Как для нихона рискует!.. Страшно и подумать.Клавела
Да, в старину сказали бы: онаиспорчена.Донья Ангустьяс (быстро)
Нет, влюблена.Клавела
Возможно ль?Донья Ангустьяс (загадочно)
Кто знает!(Переходя в лирический тон)
У нее теперь улыбкатакою стала белой, как цветок,на кружеве раскрывшийся старинном.Оставить нужно ей безумства эти, —что нужды ей до уличных волнений?Уж если вышивать, пусть вышиваетнаряд для дочери своей – ведь скорота подрастет. А плох король иль нет —не женщинам тревожиться об этом.Клавела
Прошедшей ночью вовсе не спала.Донья Ангустьяс
Да разве так живут! Намедни, вспомни…Слышен веселый звон колокольчика.
А, дочки аудитора! Ни слова!Клавела поспешно уходит. Ангустьяс направляется к двери направо и стучит.
Эй, Марьянита, здесь к тебе пришли!Явление второе
Входят с громким смехом дочери аудитора канцелярии. На них мантильи, в волосах красные гвоздики. Лусия – темная шатенка. Ампаро – жгучая брюнетка с большими глазами, очень живая; говорит быстро и сопровождает свою речь жестами.