Чтение онлайн

До сих пор Пардеро не предавался жалости к себе — враг оставался зловещей абстрактной фигурой. Но как чудовищно, бездушно с ним обошлись! Немыслимая жестокость! Оторвали от семьи и друзей, лишили сочувствия и покровительства, умственно охолостили, убили в нем человека!

Убийство!

Слово холодило кровь, заставляло содрогнуться и поморщиться. И откуда-то издалека мерещились раскаты издевательского хохота.

Приближаясь к Нуменесу, «Серебристый волномах» задержался у Геральда, внешней планеты той же системы, чтобы получить от Покрова разрешение на посадку — мера предосторожности, позволявшая свести к минимуму вероятность неожиданной космической атаки на дворец коннатига. После обязательной проверки звездолет пропустили — голубовато-белесый шар Нуменеса стал стремительно увеличиваться в иллюминаторах.

На расстоянии примерно пяти тысяч километров произошло привычно-неожиданное преображение — планета, висевшая где-то сбоку в пустоте, как гигантский елочный шар, стала необъятным миром, раскинувшимся далеко внизу. Открылась великолепная панорама белых облаков, голубого воздуха, сверкающих морей — «Серебристый волномах» спускался на Нуменес.

Центральный космодром в Коммарисе занимал территорию не меньше пяти километров в диаметре, окаймленную высокими пальмами-джасинтами и зданиями неизбежных портовых учреждений в характерном для Нуменеса приземисто-воздушном стиле.

Сойдя по трапу «Серебристого волномаха», Пардеро зашел в скользящий на магнитной подушке вагончик, доставивший его на космический вокзал, где он спросил у первого встречного, как проехать к госпиталю коннатига. Тот указал на справочное бюро, а служащий бюро направил его в пристройку вокзала, где находилось отделение скорой помощи. Там его встретила высокая худощавая женщина в белом халате с голубыми отворотами и манжетами. Она коротко представилась:

— Матрона Гюндаль. Насколько я понимаю, вы желаете, чтобы вас приняли в госпиталь коннатига?

— Да.

Матрона пробежалась пальцами по клавишам — очевидно, включая какое-то звукозаписывающее устройство:

— Имя, фамилия?

— Меня называют «Пардеро». Не знаю, как меня зовут на самом деле.

Матрона Гюндаль никак не прокомментировала сообщение:

— Место и дата рождения?

— Я не помню, где родился и когда.

— На что вы жалуетесь?

— На полную потерю памяти.

Матрона окинула его безразличным взглядом, свидетельствовавшим, вероятно, о некотором интересе к пациенту:

— Другие заболевания, травмы?

— В остальном я чувствую себя неплохо.

— Медсестра вас проводит.

Матрона повысила голос:

— Ариэль!

Вошла молодая блондинка — ее задорное веснушчатое лицо не вязалось с больничным халатом. Матрона Гюндаль указала на пациента лаконичным наклоном головы:

— Этого господина нужно проводить в госпиталь коннатига.

У Пардеро она спросила:

— Багаж у вас есть?

— Нет.

— Желаю скорейшего выздоровления.

Медсестра вежливо улыбнулась:

— Сюда, пожалуйста!

Пока аэротакси бесшумно несло их на север над зелеными и голубыми просторами Флор-Соланы, Ариэль поддерживала приятный разговор:

— Вы уже бывали на Нуменесе?

— Не знаю. Я ничего не помню, кроме последних двух-трех месяцев.

— О, прошу прощения! — растерялась Ариэль. — Ну, если хотите знать, на Нуменесе нет настоящих континентов, только острова. Зато здесь у каждого своя яхта, побольше или поменьше.

— Жить на яхте, наверное, интересно.

Ариэль осторожно коснулась вопроса об амнезии, краем глаза следя, не вызовет ли это у собеседника приступ раздражения или обиды:

— Не помнить себя очень странно. Что вы чувствуете, когда думаете о прошлом?

Пардеро задумался:

— Ничего особенного. Просто не помню, вот и все.

— Хорошо хотя бы то, что у вас ничего не болит. Представьте себе! Вы можете оказаться кем угодно — богачом, знаменитостью!

— Скорее всего, я был самым заурядным субъектом — дорожным строителем, бродячим собачьим парикмахером...

— Совершенно исключено! — заявила Ариэль. — Вы производите впечатление... как бы это сказать...

Она замялась, смущенно улыбнувшись, но закончила:

— Уверенного в себе, сообразительного человека.

— Надеюсь, вы правы, — Пардеро взглянул на излучавшую свежесть блондинку и вздохнул, опечаленный перспективой скорого расставания. — Что со мной сделают?

— Ничего страшного. Вашу болезнь изучат очень умные люди, с помощью очень сложных устройств. Почти наверняка вас вылечат.

У Пардеро сжалось сердце:

— Рискованное дело! Вдруг я — кто-нибудь, кем я совсем не хочу быть?

Ариэль не удержалась от усмешки:

— Насколько я знаю, люди теряют память именно по этой причине.

Пардеро удрученно хмыкнул:

— И вы не боитесь ехать в такси с субъектом, возможно, совершившим постыдные преступления?

— Мне платят за храбрость. Иногда приходится сопровождать опасных пациентов.

Пардеро, не забывавший любоваться видами острова Флор-Солана, заметил впереди высокий шатер из прозрачных панелей, разделенных светлыми ребрами и поясами — рядом угадывались многочисленные сооружения, прячущиеся за пальмами-джасинтами и киноварисами.

По мере приближения из окна такси стали видны шесть куполов вокруг центрального шатра. От каждого купола лучами расходились шесть продолговатых строений.

— Это и есть госпиталь? — спросил Пардеро.

— Госпиталь занимает огромную территорию — отсюда все не увидишь. Это Гексад — вычислительный центр. Здания поменьше — лаборатории и операционные. Палаты пациентов — во флигелях корпусов. Здесь вы будете жить, пока не поправитесь.

Пардеро застенчиво спросил:

— А вас я еще когда-нибудь увижу?