Чтение онлайн

Мартин лежал, лениво раскинувшись на копне сена, и мысли его разбегались. О матери он думал, о Гелле, и о Мортене, и об отце тоже вспомнил. Был бы жив отец, разве угодил бы Мартин сюда? Вряд ли.

Ли заставил его очнуться от дремы. Он подошел к Мартину и присел на копну рядом с ним. Мартин видел, что его друг чем-то очень взволнован.

— Ты иди, иди вместе ходить…

Мартин приподнялся на локоть.

— Что такое?

— Дело не так-так. Плохо дело, — сказал Ли. И потянул Мартина за рукав.

— Ты скажи: что не так-так? — спросил Мартин.

Ли потерял терпение:

— Ты иди сейчас!

Мартин зашагал за ним, вместе они обошли дом и остановились под окном директорского кабинета. Ли осторожно заглянул в окно, затем подтащил к нему Мартина. Вне себя от ярости, он показал на письменный стол Германа.

— Смотри, смотри, черт возьми… Смотреть надо…

На директорском столе лежали три письма, и Мартин сразу же их узнал: это были его письма, те самые, что он писал под диктовку: «Дорогая мамочка…»

Проклятье, отчего Герман не отослал его письма? Ли достал из кармана железку, чуть-чуть отомкнул окошко, просунул в него руку и достал со стола письма Мартина. Спрятал их под рубашку и снова закрыл окно.

Скоро они снова уселись на копну сена. У Мартина в голове мысли каруселью вертелись: отчего Герман не отослал его письма? Может, он и те письма припрятал, что приходили из дома, — письма от матери и от Геллы?

С досадой вспомнил Мартин всю ту чепуху, что он нагородил в своих письмах домой. Он же только то в них писал, что ему велели. Так что же, спрашивается, было в них такое, что их нельзя было отослать?

И Ли тоже задумался. Мартин не раз видел его таким, особенно в тех случаях, когда Ли силился что-то рассказать.

Еще мгновение, и Ли начал:

— Ты давай бежать-бежать, мама твоя не так-так…

— Ты о чем?

Ли нахмурил брови:

— Когда мама твоя так-так, ты получать письмо, деньги, посылки…

Ли надолго умолк. Потом продолжал:

— Дома у Мартина не так-так… ты бежать, я тебе помогать, ты тоже помогать…

— Кому помогать-то?

Ли вздохнул.

— Я тебе помогать, ты мне помогать, мы вдвоем твоей маме помогать.

— А чем ты можешь мне помочь?

Ли горько улыбнулся:

— Я много детский дом бывать: Франция, Италия, Швейц… как ее?

— Швейцария.

Ли кивнул.

— Германия… Германия как ад, там бежать. Дания, полиция, люди много-много… сюда привезли.

Ли был в отчаянии: он так много всего хотел поведать Мартину, а почти ничего не мог сказать по-датски. Но Мартин все равно понял, что друг его хлебнул в жизни больше горя, чем кто бы то ни было другой.

— Где родители твои? — спросил Мартин.

Ли пожал плечами.

— Не можно сказать. Может, да, может, нет…

Мартин понял то, что недоговорил друг: «…может, нет в живых».

— Я их находить! — твердо сказал Ли. Он повернулся к Мартину и заглянул ему в глаза: — Твоя мама не так-так… завтра мы двое бежать.

— Бежим сегодня!

Ли решительно замотал головой:

— Сегодня нельзя. Хлеба нет, денег нет, много нет.

Мартин давно уже понял, зачем Ли таскает хлеб, но никогда нельзя было знать, что взбредет на ум его другу. Ясно одно: Ли всю жизнь спасался бегством от кого-то или, может, от чего-то. Такой никогда не пропадет.

Конца не будет этому дню, казалось Мартину. Ли держался как ни в чем не бывало, ни один мускул не дрогнул на его лице — ничем не выдавал он, что они задумали.

Мартин все время размышлял о том, почему Герман не отослал матери его письма, но ответа на этот вопрос не находил. Может, директор просто спятил?

Герман даже не заметил, что письма пропали. Чем больше Мартин размышлял о случившемся, тем больше склонен был думать, что Ли, скорее всего, прав в своих опасениях. Может, и правда дома что-то неладно? Один вопрос тянул за собой другой, и Мартин рассеянно отвечал на уроках.

Ли много раз пытался объяснить ему, какие у него опасения, но уж очень мало слов знал он по-датски: раз, два, и обчелся.

Вечером, когда они ужинали на кухне, Ли выпил столько молока, сколько никогда прежде не пил. Мартину не очень-то хотелось пить, но, чтобы не отстать от приятеля, он тоже выпил три кружки и почувствовал на себе одобрительный взгляд Ли.

Когда молоко кончилось, Ли зашел в кладовую, чтобы снова наполнить кувшин. Он немножко повозился там, затем вернулся в кухню и сел за стол. Кончив ужинать, он поднялся, коротко обронил: «Надо уборная» — и вышел.

Улла посмотрела ему вслед.

— Кое-кто всегда старается спихнуть мытье посуды на других, — сказала она.

А Мартин догадался, что Ли стянул из кладовки еду им в дорогу и теперь пошел спрятать ее.

Спустя минуту Ли вернулся и тоже принялся убирать кухню.

Потом, когда они уже сидели у себя в комнате, Ли решительно сказал:

— Когда бьет одиннадцать, я ломать автомашина и трактор, а ты — телефон Германа. Ли показать тебе где.

— Как это я сломаю директорский телефон?

— На! — Ли протянул Мартину маленькие кусачки, — Под окно у директор — коробка телефона, три кабеля — понимай?

Ли взял кусачки и показал Мартину, что нужно перерезать один за другим все три телефонных кабеля.

Мартин все понял и сунул кусачки в карман.

— А как же мы до Копенгагена доберемся?

Ли насмешливо взглянул на него.

— Поезд, машина, ноги ходить. Может, много ходить, может, всю дорогу ходить.

— Уж очень долго идти придется, — сказал Мартин.

— Ли полторы тысячи километр Индия ходить, может, больше ходить, а не то Ли умирать… Другие много голодать, Ли никогда. Ли сам еда возьмет, Мартин сам еда возьмет. Все сам делать надо…