Чтение онлайн

— Замечательно. Значит, вы получаете это задание. Отправляйтесь с Четом Голубым Кварцем и выполняйте свой долг. Прощайте, дорогой фандерлинг! — закончила королева.

Она пощекотала ребра белой крысы тросточкой — та заверещала, развернулась и полезла вверх по крыше. Стражники поспешили следом.

— Благодарю, королева Башенная Летучая Мышь! — крикнул ей вслед Чет, хотя и не был уверен, что человечек ростом с фасолевый стручок сумеет помочь ему.

Королева помахала ему в ответ и скрылась за гребнем крыши. Даже такие маленькие королевы не машут на прощание кому угодно — значит, решил Чет, это был знак, что благодарность принята.

Чет повернулся к Жуколову.

— Итак… что мы будем делать?

— Отнесите меня туда, где есть какие-нибудь вещи мальчика, — предложил человечек. — Мне нужно запомнить его запах.

— У нас дома остались его рубашка и его постель. Стало быть, следует отнести вас ко мне домой. Поедете у меня на плече?

Жуколов глянул на фандерлинга как-то странно.

— Я сам сумею спуститься. У Жуколова есть свой путь. Встретимся внизу.

Увидев, что разведчик желобов оказался на мощеной дорожке раньше его, Чет нисколько не удивился. Солнце стояло высоко над облаками, оставался час до полудня. Чет устал, проголодался и чувствовал себя неважно.

— Вы хотите идти сами? — спросил он, стараясь быть с крышевиком деликатным.

— Я бы с радостью, если бы у нас имелось в запасе дня три, — возразил Жуколов раздраженно. — Вы предлагали мне свое плечо — ну что ж, пожалуй, я согласен.

Чет наклонился, протянул руку, и маленький человечек забрался к нему на ладонь. Это было очень щекотно. Чет посадил кроху на плечо. Только сейчас он по-настоящему осознал, каким огромным должен казаться такому существу даже этот маленький мощеный дворик.

— Вам часто приходилось спускаться на землю? — спросил он крышевика.

— Совсем на землю? Да раза два, может быть, больше, — ответил Жуколов. — Я ведь не домосед, как вы. И не боюсь ни крыс, ни соколов — только кошек. Жуколова не зря зовут Лучником. Если верный лук со мной, мне никто не страшен. — Он помахал крошечным, изящно изогнутым прутиком. — А кошек нет ли в вашем доме? — На этот раз голос его звучал не так уверенно.

— Во всем Городе фандерлингов едва ли найдется хоть одна. Их съедают драконы.

— Достойное развлечение для драконов, — с важностью заявил Жуколов.

Чету стало стыдно. Крошечный человечек, возможно, был немного хвастлив, но он из чувства долга предложил свою помощь и бесстрашно отправился в мир великанов.

Чет попробовал представить, что чувствует сейчас крышевик, и решил, что у Жуколова есть полное право вести себя чуточку самодовольно.

— Простите меня за неудачную шутку. В Городе фандерлингов, конечно, живут кошки, но не в моем доме. Моей жене они не нравятся.

— Тогда пошли, — поторопил его маленький человек. — Уже несколько веков ни один разведчик желобов не спускался под землю. Сегодня Жуколов Лучник отправится туда, куда никто не осмеливался проникнуть.

— Никто из крышевиков, вы хотите сказать? — уточнил Чет, переходя дворик в направлении ворот. — Ведь мы, фандерлинги, очень часто там бываем.

— Где ваш брат? — спросил Авин Броун. — Принц Баррик должен быть здесь.

Он говорил таким неодобрительным тоном, словно Бриони сообщила ему, что собирается передать правление Южным Пределом собранию безземельных крестьян.

— Он болен, лорд Броун. Он пришел бы, если б смог.

— Но ведь он тоже регент…

— Принц заболел. Вы мне не верите?

Лорд комендант уже знал: несмотря на юный возраст и хрупкость Бриони, он не в силах выдержать ее взгляд. Броун запустил пальцы в бороду и пробормотал что-то невнятное.

Принцесса проявила тактичность и не стала спрашивать, что он сказал.

— Хендон Толли весьма беспокоит нас, — начал Тайн Олдрич из Блушо.

Тайн был одним из немногих аристократов, приглашенных принцессой для обсуждения новостей с запада. Олдрич говорил мало, и его сдержанность часто граничила с грубостью. Но Бриони считала это свойство характера графа признаком честности. В течение многих лет это ее предположение подтверждалось, хотя она не исключала, что может и ошибаться. Никто из людей, приближенных к трону, не отличался простодушием и бесхитростностью, хотя многие пытались притворяться. Бриони постигла эту премудрость еще в детстве. Кто из вельмож позволит себе быть откровенным? В результате некоторые из родственников Бриони, чьи изображения украшали стены Портретного зала, за свою жизнь убили больше собственных придворных, чем врагов на полях сражений.

— И что же затевает мой очаровательный кузен? — поинтересовалась принцесса.

Она кивнула только что вошедшему в зал родственнику — чуть более приятному, чем другие. Это был Рорик Лонгаррен. На границах его владений в Далер-Троте уже началось открытое вторжение. Именно это отвлекло герцога от обычных занятий — игры в кости и выпивки. Он занял свое место за столом и зевнул, прикрыв рот рукой.

— Толли заявился с толпой жалобщиков, едва вы покинули Тронный зал, — сообщил Тайн Олдрич, — и громко говорил о том, что люди стараются избегать тех, кому причинили зло.

Бриони глубоко вздохнула.

— Спасибо, граф Тайн. Я бы очень удивилась, если бы он не попытался меня очернить. То есть не меня, а нас — меня и принца Баррика. Толли прекрасные союзники во время войны, но они невыносимы в мирное время.

— А разве сейчас мирное время? — многозначительно спросил граф Блушо.

Бриони вздохнула.

— Это мы и надеемся выяснить. Лорд Броун, где же ваш капитан гвардейцев?

— Прежде чем явиться к вам, он решил принять ванну.

— Я сомневалась в его компетенции, но никогда не считала суетным щеголем, — фыркнула Бриони. — Неужели ванна важнее, чем новости о нападении на Южный Предел?

— Нужно отдать ему должное, — вмешался Броун. — Он и его люди скакали три дня, почти не останавливаясь, чтобы быстрее попасть домой. Кроме того, в ожидании окончания заседания он подробно все записал и передал мне. — Броун помахал в воздухе пачкой листков. — Капитан счел неприличным явиться к вам в рваной и грязной одежде.

— Он умеет писать? — спросила Бриони, удивленно глядя на покрытые аккуратными строчками бумаги.

— Да, ваше высочество.

— Мне говорили, что он сын фермера или что-то в этом роде, что он вырос в деревне. Где же он научился писать?