Чтение онлайн

– Хорошо бы в жалобную книгу написать. Или позвонить куда-нибудь...

– А может, - говорю, - просто зайти в другую лавку?..

"НОВЫЙ АМЕРИКАНЕЦ" - МОЛОДОЕ ИЗДАНИЕ...

"Новый американец" - сравнительно молодое издание. У нас есть масса проблем: финансовых, творческих, организационных...

Что нас поддерживает? Уверенность в правоте начатого дела. Любовь к газетной работе. Доверие и энтузиазм читателей. И разумеется - благородная помощь коллег-журналистов.

Нас поддержали - "Континент", "Эхо", "Третья волна", "Русская мысль". Я мог бы назвать десятки славных имен...

В этой связи несколько обескураживает позиция, занятая руководством "НРС". Казалось бы, уважаемый печатный орган с многолетней высокой репутацией. Самая популярная русская газета в Америке. Процветающее коммерческое учреждение с миллионными оборотами...

Так логично и естественно было бы поддержать молодое издание. Или, как минимум, не препятствовать его свободному развитию.

Ведь читательские души - не картошка. А газета - не овощная лавка. Рассуждения вроде: "Это мои покупатели! Уходите из моего квартала!" - здесь неуместны...

Сначала руководство "НРС" отказалось дать условия нашей подписки. (Что, кстати сказать, незаконно.) После этого всем авторам "НРС" было объявлено:

"Тем, кто содействует новой газете, печататься в "НРС" запрещается!"

В общем: либо - либо! Кто не с нами, тот против нас! Долой инакомыслящих, к стенке, на рею!..

Тут хочется вспомнить момент из прошлого. В 76 году меня напечатал "Континент". Затем-"Время и мы". Радио "Свобода" неделю транслировало мою повесть... Я тогда жил в Ленинграде. Исполнял мелкую безымянную халтуру для крупнейшего партийного журнала. Редактор (негодяй высшей марки) знал, что я печатаюсь в "Континенте". Он сказал:

– Пока нет указания из Смольного - работай!

И я еще в течение года продолжал халтурить. Печатался одновременно в СССР и на Западе. Будучи выгнан из Союза журналистов. Будучи лишен всех иных заработков...

Вспоминается еще один эпизод. Когда-то я работал в партийной газете. Каждую неделю в редакцию приходил человек из обкома. Вынимал из портфеля список. Это был список тех, кого нельзя печатать. И кого нежелательно упоминать. "Булгаков, Ахматова, Мандельштам, Гумилев..."

Я не знаю фамилии этого человека из обкома. А имя Мандельштам будет жить, пока жив русский язык!..

И последнее. Когда-то я писал заявку на документальный фильм о Бунине. В числе других исходных материалов упоминались записки Андрея Седых 1. Сценарий был запрещен. Редактор "Леннаучфильма" заявил:

– Вы бы еще Милюкова упомянули!.. Мне кажется, тут есть над чем подумать. Не правда ли?

Эх, Бунина нет. Вот бы ему пожаловаться...

НАШИ ДЕТИ ТАК БЫСТРО РАСТУТ...

Наши дети так быстро растут.

Я вспоминаю детские ясли на улице Рубинштейна. Белую скамью. Подвернувшийся задник крошечного ботинка...

Мы идем домой. Вспоминается ощущение подвижной маленькой ладони. Даже сквозь рукавицу чувствуется, какая она горячая...

Меня поражала в дочке ее беспомощность. Ее уязвимость по отношению к транспорту, ветру...Ее зависимость от моих решений, действий, слов...

Дочка росла. Ее уже было видно из-за стула. Помню, она вернулась из детского сада, Не раздеваясь, спросила:

– Ты любишь Брежнева? Я сказал:

– Любить можно тех, кого хорошо знаешь. Например, маму, бабушку. На худой конец - меня. Брежнева мы не знаем. Хотя часто видим его портреты. Возможно, он хороший человек. А может быть, и нет...

– Наши воспитатели его любят, - сказала дочка.

– Вероятно, они хорошо его знают.

– Нет, - сказала дочка, - просто они воспитатели. А ты - всего лишь папа...

Наши дети так быстро меняются. Английский язык им дается легко. Они такие уверенные, независимые, практичные...

Мы были другими. Мы были застенчивее и печальнее. Больше читали. Охотнее предавались мечтам.

Мы носили черные ботинки, а яблоко считали лакомством...

Я рад, что нашим детям хорошо живется. Что они едят бананы и халву. Что рваные джинсы у них - крик моды.

Для того мы и ехали.

Только я не знаю, как это связано - витамины и принципы, джинсы и чувства... Какая тут пропорция, зависимость? Хорошо, если прямая. А если, не дай Бог - обратная?

Надеюсь, все будет хорошо.

Отношения у меня с дочкой прежние. Я, как и раньше, лишен всего того, что может ее покорить.

Вряд ли я стану американским певцом. Или киноактером. Вряд ли разбогатею настолько, чтобы избавить ее от забот. Кроме того, я по-прежнему не умею водить автомобиль. Совершенно равнодушен к частной жизни знаменитой актрисы Лорен Бокал. (Такая фамилия подошла бы неопохмелившемуся флотскому офицеру.) И главное-плохо знаю английский. Что делает меня иногда совершенно беспомощным...

Недавно она сказала... Вернее, произнесла... В общем, я услышал такую фразу:

– Тебя наконец печатают. А что изменилось?

Короче, у нас все по-прежнему. И я всего лишь - папа...

ЕСТЬ В СОВЕТСКОЙ ПРОПАГАНДЕ...

Есть в советской пропаганде замечательная черта. Напористая, громогласная, вездесущая и беспрерывная - советская пропаганда вызывает обратную реакцию.

Критикуют фильм- значит, надо его посмотреть. Ругают книгу-значит, стоит ее прочитать. На кого-то персонально обрушились- значит, достойный человек...

Один знакомый лектор (из прогрессивных) жаловался мне: "На тысячу вопросов готов ответить. Есть два, которые меня смущают. Хоть с работы увольняйся!.. Первый вопрос. Отчего в дружественном Египте нет коммунистической партии? А во вражеском Израиле есть? И притом целых две... И второй. Насчет Сахарова. Правда ли, что он - герой социалистического труда? Да еще трижды?.."

Десятки раз я слышал:

"Вот напишу академику Сахарову! Поеду в Москву к академику Сахарову!"

И адреса-то человек не знает. Да, может, и знал бы - не поехал. Русский человек и в жалобную-то книгу не пишет. Душу отведет, востребует книгу, а писать не станет...