Марионетки
Шрифт:
— Что произошло? — раздраженно осведомился он. — Кто тебя обидел, Люба?
— Никто! Потом расскажу! — перебил его Куракин. — Мне нужно срочно переоформить завещание!
— Что-о?! Я вас, конечно, уважаю, Владимир Николаевич, но для начала извольте объясниться.
Нотариус раздулся, как рассерженный кот. Сегодня он явно встал не с той ноги.
— Пусть уходят отсюда!!! — истерично выкрикнула секретарша. Убирайтесь! Убирайтесь! А-а-а-а!
Любины вопли подлили масла в огонь. Нотариус сделался красным как рак. На минуту мне показалось, что он сейчас всех покусает.
— Господин Куракин и вы, молодые люди! — сквозь зубы процедил Кривицкий, протягивая руку к телефону. — Немедленно покиньте помещение, иначе мне придется вызвать милицию!
Толстый палец с пожелтевшим от никотина ногтем начал набирать 02.
— Слушай сюда, падла! — взорвался я, выхватывая из-за пазухи пистолет и тыча им в лицо нотариусу. — Оставь в покое телефон! Ты сделаешь то, что тебе говорят, или пристрелю как собаку.
Для пущей убедительности я передернул затвор, досылая патрон в патронник. Кривицкий беззвучно хватал ртом воздух, с ненавистью глядя на меня. Секретарша продолжала верещать.
— Заткнись, сука! — зарычал на нее Юрка. — Язык отрежу!
Угрозы возымели действие. Девушка притихла, а нотариус незамедлительно принялся за работу, едва не плача от бессильной ярости. Спустя полчаса все было закончено.
— Не обижайтесь, пожалуйста, Александр Владимирович, — примирительно сказал Куракин, кладя Кривицкому руку на плечо. — У нас просто не оставалось другого выхода! Тут такие вещи творятся!
— Убирайтесь! — прошипел нотариус. Лицо его из багрового стало сизым. — Видеть вас не хочу!
— Дайте ему клофелин или поставьте на затылок пиявки, — посоветовал Юрка секретарше, направляясь к двери. — Не дай Бог, инсульт хватит! Всего хорошего!
Вслед нам донеслась неразборчивая брань.
ГЛАВА 3
Погода на улице значительно улучшилась. Небо прояснилось, весело щебетали птицы, припекало солнце. На лавочках, подложив под зады целлофановые пакеты, расселись дворовые кумушки и оживленно обсуждали мировые проблемы типа: «Петьке-алкашу жена на дом милицию вызвала…» Или: «Любка-потаскуха нового хахаля завела».
Короче, продолжалась обычная жизнь.
— Боже мой! — тоскливо простонал Куракин. — До сих пор не могу поверить! Наверное, я сплю, ребята, а вы мне снитесь?!
— Идемте быстрее! — оборвал его Голиков. — Ваш приятель нотариус действительно способен ментов вызвать, а у Игоря в кармане оружие!
Юрка взял Куракина под руку и, словно муравей гусеницу, поволок за собой.
— Куда теперь? — покорно спросил бизнесмен.
— В банк! Положим завещание в сейф! В другом месте его хранить опасно. Потом обзвоните всех знакомых, сообщите им эту новость. Авось она дойдет до бритоголовых.
— Но каким образом? — удивился Владимир Николаевич. — Никто из них никогда…
— Сие нам не известно, — резко возразил Голиков. — У знакомых есть дети, которые наверняка знакомы с Ирой и, вполне вероятно, разделяют ее пристрастие к восточным религиям! Во всяком случае, другого способа связаться с бритоголовыми у нас нет!
Мы вышли на проезжую часть, довольно быстро поймали машину и спустя минут сорок оказались в Юркином офисе.
— Нужно его спрятать на время, — сказал Юрка, пока Куракин добросовестно обзванивал знакомых.
— И приниматься в конце концов за поиски этой дрянной девчонки! Пускай здесь перекантуется, — предложил я. — Ванная и туалет есть, в кабинете диванчик имеется…
— Хорошая идея, — согласился Голиков. — Так и поступим, а теперь распределим обязанности. Я на девяносто девять процентов убежден, что тут замешаны сектанты, однако не помешает потеребить твои бандитские связи.
— Зачем? — удивился я. — Братва восточными культами не интересуется!
— Зато сектантов вполне могут интересовать наркотики! Кроме того, бандиты иногда знают вещи, неизвестные широкой публике. Так что приступай! А я проверю тех голубчиков из записной книжки, чьи адреса удалось установить.
Пожав плечами, я вышел на улицу. Юркины предположения представлялись мне на редкость глупыми. Прощупать связи! Идиот! Какого хрена?! Ежу понятно — здесь ловить нечего! Поэтому я не стал особенно торопиться и перво-наперво заглянул домой, побрился, помылся, переоделся и только потом отправился в некий бар, где рассчитывал застать нужных мне людей.
Бар располагался в небольшом уютном переулке недалеко от центра. Возле бордюра притулились несколько иномарок, среди них черный «БМВ» с хорошо знакомым номером. «Отлично! — подумал я. — Марат на месте! Это упрощает дело!» Марат, он же Александр Маральский, старинный приятель покойного Тихона, вопреки обыкновению, был в стельку пьян. Он сидел в дальнем углу за отдельным столиком и, не закусывая, хлестал коньяк. Трое ребят из его команды держались несколько поодаль, с опаской наблюдая за мрачным лицом шефа.
— Если ты к Марату, то сегодня лучше не стоит, — поздоровавшись, предупредил один из них, кареглазый черноволосый крепыш по кличке Ворона.
— А в чем проблема?
— Мы сами толком не знаем, но он уже второй день злой как черт, того гляди укусит!
— Ладно, разберемся! — отмахнулся я, взял у бармена виски со льдом и без приглашения уселся за столик. За Маратом с давних пор оставался неоплаченный должок, поэтому я рассчитывал, что он не станет особо гавкать…
— Здорово! — пробурчал Маральский, с неохотой оторвавшись от стакана. В мутных, налитых кровью глазах таилась смертная тоска. Похоже, Марат вляпался в серьезные неприятности. — Пока ничем не могу порадовать! Извини! — добавил он, протягивая руку за бутылкой. Когда-то я, использовав Юркины связи, помог Маральскому отмазаться от ментов, а он в свою очередь после смерти Тихона обязался устроить меня на работу в приличную бригаду, но до сих пор ничего не сделал. Не по злому умыслу, конечно, просто обстоятельства так сложились. Тем не менее Марат, по природе неплохой и не лишенный совести человек, при встречах со мной испытывал явный дискомфорт. Вот и сейчас он вообразил, будто я явился требовать обещанного.
— Ничего! Не к спеху! — ответил я, прихлебывая виски. — Просто шел мимо, дай, думаю, загляну, а тут ты!
— Давай выпьем, — предложил Марат. Не спрашивая согласия, подошел к стойке, взял две бутылки, вернулся обратно и тяжело плюхнулся на стул.
— Падлы лысые! Кишки выпущу! — с ненавистью прохрипел он.
— Ты о ком? — насторожился я.
— Ублюдки лысые! — повторил Маральский, глядя в пустой стакан остановившимися глазами. — Сектанты, твою мать! Я эту сволочь из-под земли достану и ноги из жопы повыдергиваю!