Манюськины
Шрифт:
— И я по броне, — сразу же среагировал Манюськин.
— Ах, ну, если вы по броне, тогда другое дело, — с непонятной ухмылочкой заявила бабенка-администраторша. — Могу предложить вам номер-люкс.
— Люкс, так люкс, — ответил Манюськин, а сам засомневался, уж больно криво усмехнулась бабенка.
— С вас будет за пять дней… — защелкала счетиками, — шестьдесят рубликов.
— Шестьдесят рубликов?! — не смог скрыть изумления Манюськин.
— Да, двенадцать рубликов в сутки! — с удовольствием пояснила администраторша, уставившись на Манюськина, и уже, сбросив улыбочку, резко добавила: — Ну, так будете брать или нет? А то люди ждут!
Нашло на Манюськина эдакое лихачество совместно с помутнением рассудка, и брякнул в сердцах отчаянно:
— Оформляйте люкс!
Поднялись Манюськины на второй этаж и подали талоны дежурной.
— Ай, да Танюха! Ай, да молодец! — завосхищалась дежурная. — Двести одиннадцатый умудрилась сдать!
— Вы чего это? — опять насторожился Манюськин, и у него заскребли на душе кошки.
— Да, это я так, — объяснила старушка-дежурная. — Профессиональные размышления. Вы идите, милые, идите, располагайтесь!
Ошеломил люкс Манюськиных. Тут и спальня с торшерами, и диваны и прочие принадлежности.
— Ну и ну! Вот это красота! — заахала Манюськина.
— А ты, к бабке! — передразнил ее гордый Манюськин.
— И даже трюмо, — захихикала, порозовев от удовольствия, Манюськина. — И во сколько ж это все встанет? — поинтересовалась она и, узнав, заголосила, запричитала, чем не на шутку испугала старушку-дежурную и взволновала бежавших к автобусу туристов.
Ну, да делать нечего! Погоревала Манюськина и успокоилась. Только Санька сидит на диване мрачней тучи.
— Ты, чего это, сынок? — поинтересовалась Манюськина, разбирая вещи.
— Точно! Выгонят нас отсюда, как пить дать, — объяснил ей не по годам рассудительный Санька. — Я в кино точно такое видел. По ошибке нас сюда определили!
— Ты, чего говоришь, сынок? — стала успокаивать его Манюськина. — Папанька все уплатил, как положено. А ты — «выгонят»!
— Вот я ему «леща» дам, тогда поймет, как дурить! — пообещал Манюськин, который по-прежнему находился немного на взводе по поводу своего героического поступка.
Зажили Манюськины шикарно. Вот только утром Манюськин немного осрамился. Выскочил в коридор, помчался умывальник искать. Забыл, что все в номере, и напоролся на иностранных гостей, у которых и попытался все выяснить. Но те его почему-то не поняли, а ласково улыбались и лопотали по-своему:
— Туалетто, туалетто…
— Ты бы хоть рубашку набросил! Небось, не дома, — попилила его Манюськина.
— Странное дело, мать! Я им по-ихнему, а они ни бум-бум, удивленно поделился с ней Манюськин.
— Слышала я все! Слышала! И немудрено. Ведь это ж турки! А ты с ними по-итальянски. Как же они тебя понять-то смогут?!
Сама Манюськина говорила легко на всех языках, чем вызывала у Манюськина изрядную зависть.
— А чего? — поясняла ему Манюськина. — Курлыкай по-ихнему и все!
Особенно Манюськиной нравилось обсуждать достопримечательности с японцами. И так они сошлись друг с дружкой, что даже обменялись на память фотографиями. Манюськина на фоне восходящего солнца выходит из уха Ивана Иваныча и японцы гурьбой около своей Фудзиямы.
Вот только по вечерам Манюськина сильно раздражало автомобильное гудение. Окна их номера выходили на автостоянку, и Манюськин не раз вспоминал Танюху и даже решил ей какую-нибудь каверзу учинить. Однажды особенно надрывалась одна машинка. Манюськин не выдержал и говорит:
— Не мешало бы проучить этого бестолкового владельца! А то весь изгазовался!
Саньке два раза повторять не надо, только намекни. Как хрястнет из окна яйцом по легковушке! А это Глобов. Узнал, что Манюськины поехали отдыхать, и тоже решили с супругой двинуть. А водитель он неопытный, вот и изгазовался весь! И вдруг на тебе! Хрясть! И потекло по лобовому стеклу что-то желтое.
«Ну и порядочки здесь! — думают Глобовы. — Жаль, не заметили, с какого этажа хулиганят!» Вышли из «тачки» и смотрят внимательно по этажам. А тут как раз шведы высунулись, решили проветриться и улыбаются приветливо. «Неужели иностранная публика?!» — изумились Глобовы, но выяснять отношения не стали, побоялись дипломатических осложнений.
Потом уже Глобовы тоже сняли номер-люкс и вместе с Манюськиными стали осматривать достопримечательности. Правда, вскорости всем домой захотелось, Манюськина по дочке соскучилась и даже свекровь стала вспоминать без прежнего душевного неудобства.
Краткая предыстория
Манюськин всегда-то был без тормозов. А в молодости особенно. В общем, взял он мотоцикл. Хозяин его в магазин ненадолго отлучился. Решил Манюськин свою будущую супругу прокатить с ветерком. Конечно, они тогда и не предполагали ничего о будущей совместной жизни. Каждый был сам по себе. И все бы обошлось по-хорошему. Покатал бы Манюськин свою будущую Манюськину, а может и не будущую, если бы тогда все по-другому обернулось, да и поставил мотоциклетку обратно к магазину. Но не повезло, а может, повезло. Кто его знает…
В общем, врезался Манюськин в дерево со всего разгона. Но не зря говорили, что Манюськин в рубашке родился. Ему и будущей Манюськиной хоть бы что! А мотоциклетка вдребезги!
Времена тогда были крутые. Суд. Загремел Манюськин по полной. Ну, а перед отбытием пожалела его Манюськина. И уже когда он отбывал, родился у нее Санька. Точная копия Манюськина, так что ни у кого никаких сомнений не оставалось. А то бы замучили разговорами, сплетнями да пересудами.
Освободили Манюськина за примерное поведение досрочно, за два дня до звонка. Но прописать обратно, не прописали. Теперь-то об этом можно вслух говорить, ничего особенного, не секрет. Много было в то время беззакония и самоуправства. А на местах особенно. Стали они мыкаться по углам. К чести Манюськина, будь сказано, сыночка признал сразу. Правда, походил прежде по соседям, интересовался, не был ли у нее кто за время его отсутствия. Соседи бы и рады сбрехнуть, да язык не повернулся оговорить человека. Да и за Манюськину боялись, знали, что он без тормозов. В общем, скитались они, скитались. Пока кто-то в очереди не надоумил, что можно приспособиться, и временно, конечно, устроиться в чьих-нибудь ушах. Но тут уж особого ума не надо, чтобы понять, в каких лучше. Конечно, в просторных и чтоб принадлежали они какому-нибудь большому начальнику.