Чтение онлайн

Потом посетительница в упор посмотрела на меня.

– Ты теперь жена олигарха, миллиардами владеешь. Я же маленькая бизнесвумен, для меня сто тысяч рублей – о-го-го какие деньги.

Сначала я заметила нестыковку в словах посетительницы. Только что она говорила о своем успешном деле, а через секунду сообщила, что является «маленькой бизнесвумен». Потом в моей голове вспыхнул вопрос: по какой причине красавица не желает представиться? Она ведь не семилетняя девочка, которая считает себя Кисонькой. И лишь потом пришло удивление: мы хорошо знакомы?

Я всмотрелась в лицо женщины и поняла, что не могу его увидеть. Со зрением у меня порядок, но как разглядеть личико, если его покрывает толстый слой тонального крема, контуринга, пудры, румян? Под глазами щедро намазан консилер. На верхних веках наклеены пучки ресниц – они напоминают веники, – выше наложены тени. Снизу густая черная подводка, если не ошибаюсь, подобный макияж именуется «смоки айс», наносить его лучше вечером. Губы тоже хороши – их обвели карандашом, намазали бордовой помадой. Ну как можно узнать женщину, у которой вместо лица маска вождя африканского племени, который вышел на тропу войны и разукрасился чудовищным образом, дабы уже до начала битвы перепугать противника насмерть и обратить его в бегство?

– Назовите, пожалуйста, имя, которое стоит у вас в основном документе гражданки Российской Федерации, – потребовал Володя.

Костин понял, что я сейчас не способна вспомнить, где встречалась с посетительницей, и пришел на помощь.

– Ну, раз уж вы настаиваете!.. Татьяна Ивановна Петрова. Но женщин с такими данными уйма. Не желаю ходить стадом. Зовите Кисонькой, под этим именем меня подписчики в соцсетях знают, – заныла гостья. – На худой конец – Татой. Без отчества. И, учитывая, что мы с Фросей лучшие подруги, вместе в яслях плакали, я надеюсь на дружескую помощь. Для вас моя проблемка – занятие на пять минут. А я полжизни потрачу, разыскивая воровку. К чему нам договор?

– Простите, у меня в раннем возрасте не имелось приятельниц, – возразила я. – В дошкольные времена не ходила ни в ясли, ни в садик, меня воспитывала мама. В гимназии тоже ни с кем не поддерживала тесных отношений. Во дворе нашего дома не играла, на даче в общей песочнице не сидела.

– Эвелину Михайловну забыла? – задала вопрос Тата.

Я начала рыться в памяти, но так и не сообразила, о ком речь.

– У вас работала женщина с таким именем, приходила несколько раз в неделю убирать квартиру. Она моя родительница, – пробурчала Татьяна. – Твоя мать отдавала ей твои сношенные вещи. Я младше тебя!

– Вы дочь той женщины, которая помогала Ольге Петровне по хозяйству? – удивилась я. – Рада нашей случайной встрече, но до сегодняшнего дня ни разу ни вас, ни Эвелину Михайловну не видела. Вряд ли могу считаться вашей подругой.

– Почему нет? – нахмурилась посетительница. – Я носила твои старые вещи, мы – родня по шмоткам.

У меня не нашлось аргументов для возражения, а Татьяна не утихала – теперь она начала всхлипывать.

– Не к кому обратиться бедной, несчастной, без копейки в кармане девочке, которую обворовали…

Я опустила глаза. Женщине следует, наконец, определиться: она успешный предприниматель или нищая?

– Вас обокрали, поэтому вы пришли в детективное агентство? – уточнил Костин.

– Да, – подтвердила женщина. – Помогите! Фросе с рождения повезло. Ее воспитывала богатая семья. А моя мама – с пустым кошельком. Ну какое образование она могла дать дочке? После восьмого класса я еле-еле попала в медучилище. Об институте и не мечтала, туда только отличников-хорошистов брали. Пришлось людям клизмы ставить. Очень сложная, нервная работа, малооплачиваемая.

Я сообразила, что песнь о тяжелых годах детства-юности может продолжаться до вечера, и быстро поинтересовалась:

– Что у вас пропало? Деньги? Драгоценности?

– Да откуда у нищебродки такое? Исчезли попа, грудь, ноги, руки, – ответила Тата, – плюс еще кое-что!

Костин окинул взглядом клиентку.

– Вроде все на месте, выглядите прекрасно.

– Да, – кокетливо хихикнула Татьяна, – благодаря каталогу «Фемина, сделай сама» нет проблем ни с внешностью, ни с умом. А вот с клиентками вечная чехарда! Она забрала грудь, лучшую попу, пошла в кассу и не дошла! Обычно я отдаю попу и остальное только после оплаты, но дама была такая милая. Приехала на шикарном автомобиле, шофер с ней. Верните мне деньги!

– Ничего не понимаю, – не выдержала я. – Можете объяснить подробнее?

Речь Таты потекла полноводной рекой. Минут пятнадцать еще она продолжала жаловаться на свое унылое детство, в котором была лишь одна радость – получить в подарок обноски от дочки Ольги Петровны Романовой да изуродованные капризной баловницей куклы. Услышав про искалеченные игрушки, я не сдержалась.

– Я никогда не ломала ничего из того, что получала в подарок. Папа привозил презенты из всех командировок – а он часто летал в разные страны, – поэтому я обладала замечательными вещами, берегла их. И мама мои игрушки никому не отдавала. Все они мирно жили в шкафах детской. Когда я вышла замуж, вот тогда мать отдала всю коллекцию кукол с мебелью, одеждой и домом своей подруге Фаине Борисовне. У той есть дочь Линда, намного младше меня. Вот ей все и досталось в целости и сохранности.

– Нет, – покраснела гостья. – У меня феноменальная память! Мать протягивала мне пакет со словами: «Иди, разбирай, опять Романова не пожалела то, что ее принцессе не нужно». И я сортировала груду ног, рук, туловищ. Самые страшные у них были головы. Брр! Глаза выковыряны, волосы – где выдраны, где сожжены.

– М-да, – покачал головой Костин. – Не имею психологического образования, но знаю: многие серийные убийцы в раннем детстве издевались над игрушками, потом переходили на домашних животных, следом – на людей.

Я поняла, что ощущают невинно осужденные люди, и повторила:

– Мои куклы находились в идеальном состоянии.

– Что-то не так, – произнес Юра Чернов, который, как обычно, уставился в один из своих ноутбуков. – Татьяна Ивановна, ваш адрес: улица Зеленая, десять?

– И что? – насторожилась Петрова. – Имею право жить где пожелаю.

– Конечно, – согласился Чернов, – но вы старше Евлампии. Должен заметить, выглядите прекрасно. Кажетесь моложе.

– И что? – повторила гостья, на сей раз уже кокетливо глядя на Юру.