Чтение онлайн

Совершенно нормально.

В пятнадцать. Нет, неверно. В четырнадцать с половиной.

Ну, так мы предполагаем. Естественно, мы его с тех пор голым не видели.

Да, одеваться он любит. Пожалуй, даже слишком занят своей наружностью. Может битый час раздумывать, в какой рубашке пойти утром в школу - с Mr.Natural или с Конаном Варваром.

Иногда он часами лежит в горячей ванне. Мы ведь не вмешиваемся, даем ему полную свободу.

Все время чувствуем, Малыш от нас что-то скрывает. Стыдится. Особенно своего увлечения преподавателем журналистики, мистером Бергом.

Малыш - редактор школьной газеты в старших классах. Он и в средних классах был редактором.

Конечно, в каком-то смысле это естественно. Можете нам не объяснять. Но все-таки, поймите, нас это несколько пугало. Просто мы хотели уберечь его от тяжелых переживаний. Мы видели, что с ним творилось, когда Берг не похвалил одну его передовую статью. Малыш чуть не плакал, несколько дней ходил как в воду опущенный.

Нет, если бы он и оказался такой, мы не против. Одно мы твердо усвоили, доктор. Так ли, эдак ли человек живет, был бы счастлив, вот что главное.

Нет, когда Малыш женится, мы все-таки вздохнем с облегчением. Откровенно вам говорим.

Мы тоже не сторонники ранних браков. Молодые люди должны сперва найти свое место в жизни.

Ее отец - инженер, служит в фирме Локхид. Надо будет вам рассказать про нее. Сегодня уже поздно начинать.

Суббота Если мы что-то у вас забыли, это ведь значит, в прошлый раз не хотелось кончать разговор и уходить, правда?

Похоже, сломалась.

Нет, вот тут, поглядите.

Ничего, невелика важность. Дома есть другая.

Может быть, нам удвоить сеансы. Мы бы оба приходили в тот же день. Один с утра, другой во вторую половину.

Естественно. Но начиная с понедельника?

Ну, что-то лучше не становится.

Нет, не хуже.

Нет. С чего бы нам унывать, доктор?

Мы по натуре вовсе не из нытиков. Просто стараемся смотреть на вещи трезво.

Знаете, когда входишь в группу, становишься все-таки уверенней в себе. Пожалуй, мы были слишком доверчивы.

Лори умер.

Утка. Помните? Мы вам говорили.

На задворках. При свечке.

Не очень. Даже удивительно. Когда Малыш узнал, что Джорджа Вашингтона давно нет в живых, он и то плакал, так уж во всяком случае, мы думали, он станет плакать из-за Лори.

Мы предложили ему подарить новую утку, а он сказал - лучше змею. В четверг он с одним приятелем ездил после школы в Калвер-сити, там в какой-то лавке продают змей. Он хочет, чтобы мы с ним туда съездили, но мы не едем. Баловать его, ни в чем не отказывать - это ведь делу не поможет, правда, доктор?

Рыбки, черепахи, попугай. Нет, сперва был попугай, а потом черепахи. Они издохли. Малыш забывал их кормить. А потом цыплята и две утки.

Странно, что Малыш теперь полюбил змей. Раньше, когда у нас был дом на Доухени-хилл, он ужасно боялся - вдруг его ужалит гремучая змея.

Еще он боится полицейских. С трех лет начал бояться.

Мы притворяемся, будто не замечаем, что у него в комнате пахнет марихуаной. А он притворяется, будто не знает, что мы притворяемся, будто не замечаем.

Конечно, окна открыты.

Похоже, он покупает уйму порнографических книжек и всяких брошюр по части секса. Кажется, мог бы уже получать достаточно сведений в школе.

Свой магнитофон он слушает в наушниках. Нет, мы не обижаемся. Но это тоже способ от нас отгородиться. И когда он слушает музыку, у него такое выражение лица, прямо неприличное.

А вы записываете, что мы говорим, на пленку? Чуднo, нам и в голову не приходило вас про это спросить. На столе у вас магнитофона нету. Хотя, конечно, это ещё ничего не значит.

Очень многие доктора так делают. И доктор Гринвич. Мы не против. Вероятно, это очень правильно, особенно если у вас неважная память. Ладно, пускай.

Вы уверены?

Что ж, пожалуй, если нам ещё раз себя послушать, это даже поможет. Вы бы прокрутили какие-то куски наших с вами разговоров, а мы, глядишь, что-то прибавим.

Право, вам бы надо об этом подумать, доктор.

Понедельник Какой нажим?

Он год проучился в колледже, а потом бросил, но мы ведь не настаивали, чтоб он поступил на службу. Мы сказали, его комната свободна, он всегда может вернуться.

Болтался без дела.

Это было после, когда он уже пробовал чем-то заняться.

Правильно. Тогда мы повернули на другое, думали, в летное училище на Лонг-Бич. Оно считается лучшее в стране. Но он не прошел из-за носа.

Три раза резали аденоиды. Но все равно у него с носом неладно.

Неужели нет? Ко всем специалистам, какие только есть на свете.

Конечно, опять попробуем. Не оставлять же мальчишку вот так всю жизнь дышать ртом.

Видели бы вы, что получается, когда мы всей семьей идем в кино. Соседи отсаживаются подальше, так он пыхтит. В театре не пересядешь, там места нумерованные.

Да, вот ещё что. Пока не забыли. Вчера вечером на групповом сеансе нас спрашивали, как подвигается наша с вами работа, доктор. Вы не против, нет? Пожалуй, сперва нам надо было спросить вашего разрешения.

Недовольны? Ничего подобного.

Хотя, по правде сказать, нам кажется, что это вы недовольны. Нами.

Ну, может, теряете терпение. Ведь верно, доктор?

Послушайте, если, по-вашему, нам очень интересно и дальше тянуть эту канитель, вы сильно ошибаетесь. Уж не говоря о том, сколько денег летит на ветер.