Чтение онлайн

Тут Максим глубоко вздохнул. Вздох этот, вызванный сходством положений, по силе был равен вздоху в церкви. Но он имел и другие последствия. Пух и перья от него поднялись вверх, полетели в открытое окно, покрыли мебель, запорошили волосы начальницы и ее гостьи и, наконец, забелели в только что принесенных чашках кофе. У Максима усы и брови стали белыми, но, что всего хуже, начальнице, как раз собравшейся что-то сказать, забило рот, и она начала ужасно кашлять, так как несколько пушинок попало ей в дыхательное горло. Женщина едва пришла в себя после нескольких ударов кулаком по спине, нанесенных ее родственницей, а оправившись, налетела на бедного Максима.

– Осел, зачем вы дуете, да так, словно вы не человек, а паровоз.

– Я не дул, – ответил уничтоженный Максим и уставился в землю, как школьник перед учителем.

– А что же вы делали?

– Я вздохнул!

Тут ни госпожа начальница, ни ее родственница, несмотря на печальные обстоятельства, не могли удержаться и громко рассмеялись.

– Какой же это вздох, бог свидетель, – у вас вместо легких кузнечные мехи.

– Видите ли… – смущенно начал Максим, – это… из глубины души… искренно…

Женщины снова рассмеялись.

– А почему вы так вздыхаете? – спросила госпожа начальница, стряхивая с себя и собирая разлетевшийся пух.

– Так!

– Вспомнили кого-нибудь из родных?

– Нет! – уверенно сказал Максим.

– Или, может, вы влюблены?

При этом вопросе Максим чуть было не вздохнул еще раз, но, быстро закрыв рот ладонью и зажав нос большим и указательным пальцами, предотвратил новый скандал. На глазах у него выступили слезы, сердце забилось, уши покраснели, и, облизав губы, он кротко сказал:

– Влюблен!

– Э? – сказала госпожа начальница.

– А? – добавила ее родственница, переменив, чтобы избежать монотонности, гласную, означающую удивление.

– Да! – подтвердил Максим.

– Но в кого, говорите ради бога, в кого?

– Я не знаю.

– С нами бог, как же вы можете этого не знать?

– Так… не знаю.

– В таком случае, вы не влюблены, – вставляет родственница, приготовившись снова рассмеяться.

– Нет, я влюблен! – уверяет Максим, усердно перебирая пух.

– Может быть, вы не знаете имени той, в кого влюблены? – помогает ему госпожа начальница.

– Да, не знаю! – отвечает он.

– А она вас любит? – с любопытством спрашивает родственница.

– Не знаю, но я сделаю ей предложение, и если она пойдет за меня, тогда я буду знать, что она меня любит.

– Ну что ж, дай бог вам счастья! Я буду вашей свахой, если вы мне ее покажете, – говорит госпожа начальница.

Грешник Максим почувствовал себя после этого совершенно счастливым, и однажды ему представился случай показать госпоже начальнице ту, на которой он хочет жениться.

– Я не знаю ее! – сказала ему госпожа начальница. – Нужно спросить кого-нибудь из здешних женщин, кто это, и если она вам подойдет, я буду просить для вас ее руки.

Максим – на седьмом небе; теперь он еще больше старается услужить и помочь госпоже начальнице на кухне и еще больший беспорядок производит в канцелярии.

Госпожа начальница, конечно, рассказала обо всем господину начальнику, и он тоже сказал:

– Если она подходит ему, пусть женится, он человек хороший, честный, немного пообтешется, еще и карьеру сделает.

А госпожа начальница и в самом деле приняла близко к сердцу все это дело, и начала вести расспросы о той женщине.

И чем все кончилось? А вот чем: однажды госпожа начальница, злая, как рысь, вызывает Максима. Только он вошел, как она чуть не вцепилась ему в глаза.

– Господин Максим, вы настоящий осел! Осрамили меня перед всем светом. В другой раз, когда влюбитесь и захотите жениться, извольте сперва хорошенько расспросить о предмете своей любви.

– Что случилос? – спрашивает Максим.

– Что, что! Она замужем, она попадья, у нее живой муж и шестеро детей, а вы меня посылаете сватать ее.

Затем Максим получил внушение и от господина начальника, который даже поднял руку, чтобы закатить ему оплеуху, но, вспомнив о достоинстве, необходимом в его положении, воздержался и закончил все внушение такими словами:

– Для меня все это ослиные дела. Я вообще больше не могу позволить ни одному чиновнику влюбляться. Государство платит жалованье чиновникам не за то, чтобы они влюблялись.

– Покорнейше прошу простить меня, – извиняется Максим, – я и сам не рад, что рассердил государство. Я клянусь, что никогда больше не сделаю ничего такого, что может быть неприятно государству, – и он целует руку господина начальника, орошая ее двумя-тремя теплыми слезами.

– Так, сынок, так! Нравится мне в тебе то, что ты слушаешь советы старших, – подобрев, добавляет господин начальник.

И с тех пор Максим больше никогда не влюблялся, чтобы только не сердить государство и госпожу начальницу.

Послушание Максима и его внимательность по отношению к государству сделали то, что в конце каждого года его кондуит оказывался самым лучшим, а однажды он гласил: «Не очень грамотен, но честен, уважаем, верен и предан государству и его законам, послушен начальству».

В тот год он получил повышение.

Дальше дело пошло легче: чин приходил за чином, а если Максима иной раз и обходили, он не протестовал. Он терпеливо ждал, зная, что повышение придет. А чем выше чин, тем лучше положение в обществе. И тут Максим занял видное положение.