Чтение онлайн

Невеста смеется, прикрывая смуглое лицо фатой. Какой удивительно красивый народ -- египтяне! Тонкие лица, вьющиеся черные волосы, кожа с золотым отливом, а улыбка такая, что освещает все лицо...

И Вика обязательно выйдет замуж, как только вырастет. И у нее будет платье-безе с фатой. А в доме, наконец, появится ровесник, можно будет играть с ним с утра до вечера, и никому не надо спешить домой. Братья Сашка и Сережка уже совсем взрослые, скоро приведут своих невест и забудут о Вике.

Как они там, в Москве? Наверное, варят порошковый суп, грязную посуду складывают в ванну. Когда Вика с мамой прилетели в отпуск, ванна была уже до краев полна тарелками, чашками и кастрюлями, а Сашка поливал их из душа -мыл, значит...

Вот знакомый магазинчик "Синдбад-мореход". Вместо двери с притолоки свисают цепочки. В витрине -- большой шоколадный парусник. Плывет, задрав нос, по кремовым завиткам пирожного моря.

Через два года, когда кончится срок папиной работы в Египте, они купят такой парусник и повезут его домой. Так папа решил в первый год жизни здесь.

Хозяин сладкого магазина, полный араб в европейском костюме, с золотой цепочкой на животе, выходит из-за прилавка, с достоинством кланяется гостям:

– - Сайда, мадам, сайда, мадемуазель Вика.

Поклоном хозяин встречает только постоянных покупателей -- показывает, что узнал их. Но только для Вики он выходит из-за прилавка -- это особая честь.

Когда в Каир приезжала советская делегация, Вика показала хозяину "Синдбада", как написать по-русски: "Мир" и "Дружба". Слуги перерисовали русские буквы на большие плакаты и вывесили их под неоновой рекламой.

Тогда хозяева соседних магазинчиков -- и обувного, и оружейного, и фруктового -- разослали слуг искать русскую мадемуазель. И вскоре пол-Замалека пестрело плакатами. Так что теперь Вика везде почетный гость.

Мама покупает две булочки. Больше неудобно, даже если хозяин выходит к тебе из-за прилавка. Мама-Лисицына однажды потребовала двенадцать булочек.

– - Мадам, хлеб засохнет, -- удивился хозяин "Синдбада".

– - Я хочу двенадцать булочек! Я плачу за них!
– - разбушевалась мадам Лисицына.

– - Мадам, в "Синдбаде" всегда есть свежий хлеб, зачем же покупать его впрок?

Кончилось дело тем, что гостья ушла с полным пакетом хлеба, а в другой раз хозяин не поднял головы ей навстречу. А если хозяин магазинчика не поднимает головы -- больше сюда не ходи. Хоть проси, хоть кричи, он не двинется с места. Здесь директора нет, жаловаться некому.

– - И поделом, -- сказал тогда папа возмущенной Лисицыной.
– - Мы в чужой стране. А в чужой монастырь со своим уставом не лезь!..

Вика принимается выбирать пирожные.

– - Вот это, -- указывает она на прилавок.

– - Мадемуазель будет есть это пирожное?
– - спрашивает озадаченный хозяин.

– - Да. И еще это, с фиалкой.

– - И это?!

– - Да. И еще... еще во-он то, корабликом.

Хозяин удивленно вскидывает брови. Но египтяне -- невозмутимый народ. Он укладывает пирожные в пакет и перевязывает лентой.

Мама протягивает хозяину горсть монет. С египетскими деньгами вечная путаница: миллимы, пиастры и фунты, с насечкой и без насечки, с дыркой и без дырки, а некоторые так истерлись, что и не понять, что за монета.

В первый раз хозяин постарается вас обмануть. Но если вы придете еще, он не возьмет ни одного лишнего миллима.

А вот если вы в Каире захотите купить ткани, то вам отрежут на пару футов больше, чтобы вы запомнили этот магазин...

Во дворе "Синдбада" -- фонтанчик, зонтики вокруг фонтанчика и столики под зонтиками. Можно передохнуть. У столика тотчас появляется слуга, протыкает жестяную баночку кока-колы.

Вика выбирает самое красивое пирожное. Хозяин, бросив дела, круглыми глазами наблюдает за ней.

Вика улыбается ему и надкусывает пирожное. В рот льется жгучая жидкость. Будто перец раскусила! Слезы брызжут из глаз, она машет рукой перед обожженным ртом.

Мама подозрительно нюхает пирожное: коньяк. Надламывает другое -- ром. А в третьем -- ликер. Понятно, почему хозяин с таким ужасом смотрел на маленькую мадемуазель...

Они обходят булочные, в каждой спрашивая следующую. Теперь на обед хватит, можно поворачивать назад.

На улице оживление, стоит толпа горожан. Вика с мамой осторожно подходят ближе. Араб держит на цепочке обезьяну. Обезьяна в коротенькой галабии и бедуинском платке.

– - Руси!
– - кричит араб.

Обезьяна приветственно вскидывает длинные руки и бьет в ладоши.

– - Инглизи!
– - кричит араб.

Обезьяна свирепо скалится и воинственно машет кулаками.

Зрители закатываются смехом, бросают на асфальт мелкие монеты.

Египтяне -- дружелюбный народ, только англичан они не любят. Ровесники Азы и Леми выросли в свободном Египте, а до этого семьдесят лет страна была английской колонией. В память об освобождении Египта главная площадь Каира и мост через Нил называются ат-Тахрир -- Свобода.

Но пора домой. Мама уверенно поворачивает за угол. Пальмы, мандариновые деревья, машины, повозки, мечеть... Может быть, сюда? Опять пальмы, опять мечеть... Надо вернуться обратно, к "Синдбаду", он за тем перекрестком. Но за тем перекрестком оказывается магазин кухонной утвари.

Неужели заблудились? Дома кругом такие разные, что все похожи друг на друга.

Папа уже волнуется, может быть, отправился искать их. Вика и мама бегут по улицам, а кругом все те же пальмы и эвкалипты, мечети и пестрые витрины магазинчиков, машины и повозки, галабии и малайе...