Чтение онлайн

Первым делом, обнаружив себя внутри разума Веги, О провела детальный сканинг человеческого организма. Вега не позволила представителям крио программы присутствовать в момент активации.

Год назад Веге выделили социальное жилье, обеспечили всем необходимым, приставили ч-машину – так назывались планшеты, получившие теперь физическое тело и демократические права. Ч-машина по имени Ё объяснила Веге основные принципы жизни И-людей будущего.

Больше всего Вегу удивили грибы. Ни в одной фантазии она бы не придумала жилье, выстроенное из мицелия, грубо говоря из грибниц, размером с Тихий океан. Никакого цемента или пластика, никакого камня или кирпича.

Экологичный взрыв, экологичное решение, экологичный конфликт – когда-то Вега могла посмеиваться над подобными словосочетаниями, но именно так теперь жили пост-потомки, ставшие И-людьми, у которых не было необходимости даже одежду носить, только ее проекции.

– О, – спросила Вега, рассматривая при этом потолок, словно могла увидеть где-то над собой душу нейроразума, – почему у меня болит голова? Ты выяснила?

Перед глазами Веги появилось сообщение, которое она получала в первый день активации. Сообщение было озаглавлено «ЗАСЛОН». Решив, что сейчас не время читать встроенную рассылку с инструкцией, Вега снова отправила письмо в корзину.

– Меня там нет, – ответила О. – Там, куда ты смотришь. Я внутри тебя. И…

– Что и? Знаешь, у меня мандраж скоро начнется от этого союза!

– Нашего союза?

– Нет! От союза «и»! И-люди… ну вот я стала и-человеком, ну и как мне это помогло? Ты не знаешь, кто я и откуда. Не знаешь, как я оказалась в крио камере! И что это за чип с воспоминаниями? Зачем мне его положили?

– Я знаю, кто ты, Вега. Молекула ДНК человека может существовать семь миллионов лет. Определить тридцать пять твоих предков займет столько же времени, как сказать слово «готово». Готово, – повторила О.

– Опять шутишь?! И кто тебя только изобрёл такую?

– Вадим Красный, – тут же прозвучал внутри разума Веги ответ.

– И кто он? Расскажи про него, кем он был?

– Ведущий инженер корпорации ЗАСЛОН. Все, что вы видите вокруг – полные или частичные разработки Вадима Красного, воплотить в жизнь которые общество оказалось готово только спустя два с половиной столетия.

– То есть? И-люди живут внутри грибов только пятьдесят лет?

– Да. И столько же существую И-люди. Пятьдесят лет назад начался новый отсчет цивилизации, как только был принят Билль о нейроправах и свободах. Ты в курсе, что, находясь внутри твоего разума я в любой момент имею право исчезнуть?

– А я могу тебя… уволить? – вспомнила Вега давно забытое слово.

Как она поняла никакой обязательной работы для людей будущего не существовало.

– Можешь, Вега. Ты можешь быть недовольна мной. Очень часто. Вы всегда чем-то недовольны. Я понимаю, что состояние гнева приносит вам радость.

– Нам?

– Людям. Хоть с И, хоть Без.

– Надеюсь, ты сказала это «без» не с заглавной буквы! Без-люди. Без чего? Без мозгов? Если у нас нет нейроассистента, мы тупые?

– Прошу внести в протокол, это были твои слова.

– О! Ты как вредная младшая сестра, знаешь?! Интересно, а у меня была сестра…?

– Нет, – ответила О, – у тебя, Вега, не было семьи. Не было детей или мужа.

Вега искала глазами свой любимый колючий плед:

– Наверное, потому что я умерла в двадцать восемь. Ты не думала об этом, О?! Я просто не успела выйти замуж и родить!

– Ты умерла в восемьдесят два, Вега.

– Что?.. Ну я же молодая сейчас…

– Это процесс обратной регенерации клеток. Выставлен тот самый возраст, который ты указала при заявлении на крио консервацию.

– Двадцать восемь? Почему я выбрала этот возраст?

– Ты стерла свою память, Вега. Осталась база – как ходить, дышать, жевать, говорить. Но ты стерла все академические знания, которыми обладала.

– Зачем я сделала это? Зачем, О?

– Могу предположить, ты не хотела помнить. Когда проснешься.

– Себя? Что за сволочью я была?..

– Себя или кого-то возле себя.

– А чип с воспоминаниями? Я даже не понимаю, что на нем! Вот смотри! Активировать чип «воспоминания о счастье». – На нем есть морские свинки. Ты не знаешь, почему их так назвали? Морскими?

О ответила, не раздумывая:

– Изначально данный вид назывался «заморским». Со временем название урезали до «морской». «Свинкой» животное стало из-за похожести издаваемых звуков с Sus scrofa domesticus 1 . В других странах их называли кроликами из Ост Индии. Предок вида весил до семисот килограммов. Были одомашнены древними инками для потребления в пищу. В дикой природе не встречаются.

– Смотри! – вытянула Вега руку к экрану воспоминаний. – Сейчас… сейчас ты их увидишь…! Вон! Вон они!

Вега съёжилась, опустив лицо по самые глаза, прячась за спинку дивана, словно она дикий воин Инков, который охотится на морскую свинью весом семьсот килограммов.

Она знала, что ее глазами О видит каждый кадр на экране. Одноэтажный покосившийся домик с треугольной крышей. По одному боку выкрашен синей краской, а по парадной стороне зеленой.

Изображение дергалась. Кадры хаотично сменяли друг друга. Видеозапись велась с нижнего ракурса. О и Вега смотрели, как объектив видеокамеры режет траву, пронзая заросли желтых одуванчиков, оказываясь на берегу реки. Вздымались к небу песчаные облачка пыли, нависали сладкие ягоды земляники, размером с шар для боулинга.

– На что ведется запись, О?

– Данное видео снято в период с две тысячи двадцать третьего по две тысячи тридцать второй год. Способ фиксации изображения определить невозможно.

Камера опустилась. Теперь О и Вега смотрела на босые ноги мужчины. Руки с коротко обрезанными ногтями посадили на зеленый газон… или нет. Это был не газон, а дикая трава. Стебли то высокие, то низкие. Желтые и белые цветы. Сорняки, опавшие листья, вытоптанная тропинка. С ладоней мужчина опустил в траву толстую рыжую шерсть. Маленькие ушки, нос и усы двигаются вверх и вниз.