Чтение онлайн

— Вы должны понимать, — сказал Лёве, — что я ничего не могу для вас сделать до вашего совершеннолетия.

— Я знаю, — ответил я, — знаю, что мне причитается в положенный срок. Но в данный момент я все еще озабочен своим образованием. Хочу побывать на Кастите.

— Боже мой, где?!

— На пятнадцатом градусе широты, к югу от Испаньолы. В трехстах милях к западу от Подветренных островов. Бывший британский протекторат. Столица — Гренсийта. Население…

— Я знаю, где это находится. Я все знаю про это проклятое место. Но я никак не пойму…

— Почему? Тут все просто. Профессор Кетеки пробудил во мне интерес к человеку по имени Сиб Легеру, каститскому художнику и поэту. Очень загадочный, очень талантливый. Вы о нем даже и не слыхали, и никто не слыхал. Его сочинения не были опубликованы, его картины гниют, так никем и не увиденные. Я читал ксерокопию рукописи. Потрясающе. Один колониальный чиновник постарался хоть как-то спасти работы Легеру, уже после смерти последнего. Устроил что-то вроде музея Легеру на Кастите. Туда никто не заходит, ключ висит в табачной лавке. Мне интересно. Хочу посмотреть.

Лёве издал очередной взрывной рев. Он сказал:

— Вообще-то я не суеверен. Но, как вам известно, ваш бедный отец встретил смерть на Карибах.

— Я забыл.

— Ладно, не берите в голову. На данный момент положение таково. Вы достигнете совершеннолетия… так, когда это будет…

— В декабре. В сочельник. Без двух минут полночь.

— Я знаю, знаю. Вам, конечно, известно условие вступления в наследство.

— Условие совершенно дурацкое.

— Я бы позволил себе заметить, что подобное отношение не пристало хорошему сыну. Ваш отец твердо стоял за смешанный брак и смешение рас.

— Когда я женюсь, это будет только по любви.

— Ох, — сказал Лёве, — сразу видно, что вы еще очень юны. Если бы все женились исключительно по любви, мир превратился бы в ад. Любовь — это нечто, чему мы учимся вкупе с другими супружескими обязанностями. Все остальное — для поэтов. Я очень надеюсь, — продолжал он взволнованно, — что семья Ань не узнает о вашем, о вашем…

— Если дадите мне адрес, я им сообщу.

— Нет, нет, нет.

— В «Риверхед стар» не было ничего. Руководство колледжа о том позаботилось. В более сознательных СМИ, может быть, что-то и проскользнет, но никаких имен упоминаться не будет. Протестующие студенты имеют лишь коллективное существование. Личность полностью поглощена целью или ритуалом. Лозунги на грани оргазма. Гитары, бонго и песнь всеобщего братства людей. Лощеные бороды юнцов разверзаются, подбодряя нас на финишной прямой.

— Юная леди, мисс Ань, очень достойная юная леди. В жизни она много лучше, чем на фотографиях. И воспитана в строгих правилах. Эти старые кантонские семейства добродетельны, высоконравственны.

— Очень высоконравственны, да. Брак по воле родителей. Способ получить деньги. А в остальном — самый что ни на есть разврат. Еще даже почище, чем в Солт-Лейк-Сити…

— Ну, — перебил меня Лёве, — сложно представить, чтобы кто-нибудь в Солт-Лейк-Сити сделал то же, что сделали вы. Я имею в виду, надежность продукта связана с моральным обликом производителя.

— Полная чушь.

— А что касается вашей идеи ехать на Каститу… я пока ничего не могу сказать… может быть, что-то есть во вспомогательной картотеке… я проверю, когда вернусь…

— Вы принесли деньги?

— Вы как-то невразумительно говорили по телефону. Вы все еще были пьяны?

— Помехи на линии. Тысячу долларов?

— По условиям договора вам могут быть выданы деньги в разумных пределах на нужды образования. Образования, я подчеркиваю.

— Это очень широкое понятие.

— Я попросил мисс Касторино взять из банка пятьсот долларов. Тысяча — слишком много. Пятьсот будет более чем достаточно, чтобы достойным образом продержаться до дня рождения.

Лёве вдруг улыбнулся с пугающей сладостью и сказал:

— Кроссворды разгадывать любите, да?

И выудил из бумаг, разбросанных повсюду по комнате, загадку, вырванную из какой-то газеты. Теперь тревожная дрожь билась от крайней плоти до ануса.

— Замысловатая подсказка. Послушайте.

Он прочел, или как бы прочел:

Ответ был очевиден: цветок. Но тревожная дрожь подсказала, чтобы я не давал Лёве ответа. Хотя почему? Кетеки я ответил практически сразу. А потом я понял почему. По какой-то причине Лёве пытался меня обмануть. Вверх и вниз в этой подсказке относились к положению языка при произнесении дифтонгов в словах, соответственно, flow и flower, поток и цветок. Такая заковыристая подсказка в кроссворде могла быть только в каком-нибудь лингвистическом журнале, а в лингвистических журналах кроссвордов в принципе не бывает. Лёве улыбался все так же сахарно.

— Ну?

— Прошу прощения, для меня слишком сложно.

Дрожь унялась. Лёве как будто сдулся и стал не таким волосатым и важным. Он кивнул, явно довольный, и сказал:

— Я так понимаю, вы вернетесь задолго до дня рождения.

— Я не уверен, что хочу получить наследство. Вся власть Солт-Лейк-Сити. Хочется чувствовать себя свободным человеком.

— Ох, ради Бога, — усмехнулся Лёве. — Никто не свободен. Я имею в виду, выбор ограничен врожденными факторами, предопределенными генетическими шаблонами, и так далее.

Он слегка покраснел и добавил:

— Я об этом читал.

— В «Ридерз дайджест»?

Он уже справился со смущением и продолжал разглагольствовать:

— В наше время все размышляют об этих вещах. Все началось с французов. Люди не самые рассудительные, хотя и кичатся своей принадлежностью к якобы самой рациональной нации. Философия оживает лишь в спальне, или за coq au vin [4] , или перед расстрельной командой, уже готовой дать залп.

— Экзистенциальный маринад.