Чтение онлайн

— Верим, — раздались голоса.

«Да простит мне Родина это самозванство, — думал Александр. — Для нее я пошел на этот обман. Иного выхода не вижу».

— Итак, повторяю: наш отряд будет защищать местных жителей от фашистов, пускать под откос эшелоны врага с боеприпасами, техникой и живой силой, взрывать дороги и мосты. Скоро установим связь с центром партизанской борьбы в Белоруссии.

…Лялин — Азончик и сам не мог предположить, что отряд его так быстро разрастется. Через несколько дней он насчитывал в своих рядах уже 50 человек. Затем подошло еще несколько красноармейцев и младших командиров. Из оружия имелось 25 винтовок и десятка три разных гранат. На первый случай неплохо. Прекрасно зная окрестные места, Александр через своих разведчиков следил за приближением вражеских частей. С волнением ждал момента, когда придется начать боевые действия.

И вот — 1 июля.

Разведчики донесли, что ночью по шоссе Вилейки — Долгинов пройдут вражеские колонны машин, груженные оружием и боеприпасами.

На выполнение первого боевого задания Азончик взял 24 человека. Он понимал — осечки не должно быть.

С наступлением темноты покинули лагерь. Шли ходко. Дорога была хорошо знакома. У села Гурки партизан ждали лодки. Ранним утром первая группа людей отчалила от берега. Переправа через речку Сервеч заняла не более получаса.

До шоссе добрались благополучно. Настроение у всех было приподнятое. Это радовало Азончика.

Место для засады выбрали скрытное, лесистое. День переждали, внимательно наблюдая за передвижением вражеских колонн. Машин проходило много, двигались они и малыми и большими группами. Александр лежал к шоссе ближе всех. Колонны мчались на высокой скорости. Почти на каждом грузовике сидела охрана, вооруженная автоматами. Изредка, окутанные пылью, с грохотом проносились мотоциклисты.

К полудню колонны стали появляться реже.

«Скорей бы день кончался, — думал Азончик. — Ребята утомились лежать, по себе чувствую».

А день как нарочно тянулся с расхолаживающей медлительностью. Наконец солнце опустилось за лес. Сумеречной шалью покрылась земля.

Пришла пора действовать. Внезапно Азончиком овладело волнение, но он сумел скрыть его от ребят. Еще днем Александр заметил военный провод, протянутый по деревьям вдоль шоссе. «Нельзя его оставлять нетронутым, — решил Азончик. — В случае заварухи немцы быстро могут вызвать подкрепление». Не теряя времени, снял ботинки, полез на дерево. Вся группа подтянулась к шоссе. Кто приготовил гранаты, кто приник к винтовке. Удар должен быть стремительным.

Телефонный провод оказался не «по зубам» перочинному ножу. Пришлось слезть с дерева, взять два камня и снова забраться наверх. Только Азончик приступил к делу, как из-за поворота выкатились немецкие грузовики с прицепами.

Сильными ударами камнем о камень Александр перебил провод и буквально скатился с дерева.

Машины уже были недалеко.

— Стрелять по условленному сигналу, — бросил на ходу командир, ныряя под куст.

Но стрельба началась раньше, чем прозвучал сигнал. Слишком велико было желание расправиться с врагом.

Два грузовика, потеряв управление, сползли в кювет. Остальные на высокой скорости рванулись вперед. Охранники открыли беспорядочный автоматный огонь. Партизаны подбежали к машинам, подобрали оружие, затем подожгли грузовики и скрылись в лесу.

Так начались боевые действия отряда «Патриот». И хотя это начало было скромным, но оно сыграло свою положительную роль. Значит, и здесь можно громить врага, и здесь можно помогать нашей армии.

Боевые операции стали проводиться довольно часто. Отряд совершал налеты на немецкие колонны, уничтожал мотоциклистов. Все шло, как и предполагал Азончик.

Но вот в июле прошел слух, что фашисты захватили Смоленск и устремились к Москве. Скоро этот слух подтвердился. Среди партизан нашлись люди, которые прямо заявили командиру, что они дальше в отряде оставаться не хотят.

— Почему? Вы считаете, что теперь сопротивляться бесполезно? — спросил их Азончик.

— Нет, — ответили они, — воевать надо, только не так, как воюем мы.

— Не понимаю…

— Чего тут непонятного: мелкие укусы фашистов не испугают. Надо пробираться к своим.

— Ошибаетесь, дорогие товарищи, — сохраняя спокойствие, возражал Азончик. — Фашистов надо бить всюду — на передовой и в тылу. Если каждый из партизан уничтожит хотя бы одного вражеского солдата, это будет огромной помощью для Красной Армии…

И все же с Азончиком многие солдаты не согласились. С болью в сердце он решил отпустить их, назначил старшего, снабдил продовольствием и указал надежную дорогу на восток.

Отряд поредел, но не распался.

Азончик и его друзья действовали очень осторожно. Даже в своей деревне жители, за исключением, конечно, ближайших сподвижников Александра, не знали, кто стоит во главе партизанского отряда, о дерзких налетах которого уже говорили во всем районе.

Когда свои люди сообщили Азончику, что за партизанами фашистские ищейки установили слежку, он утроил осторожность. Теперь новичков принимали в отряд после строгой и тщательной проверки. Опыт показал: лучше иметь маленький отряд, но спаянный нерушимой дружбой и всегда готовый к любым испытаниям, чем большой, но лишенный и дружбы, и дисциплины, т. е. тех качеств, без которых нет и не может быть боевой единицы.

…Недолго горевал Азончик по ушедшим людям. За короткий отрезок времени к нему пришли 24 человека из жителей окрестных деревень и несколько бывших красноармейцев. Для диверсионных операций этого было вполне достаточно.

Во многих селениях Азончик имел верных людей. Через них он своевременно узнавал: какие вражеские части появлялись в районе, кто из полицаев выслуживался перед гитлеровцами, кого из местных крестьян надо освободить из-под ареста или избавить от фашистской каторги.

С каждым днем расширялся радиус действия отряда. Жизнь ставила перед ним самые разнохарактерные задачи.

…Оккупанты собрали по району 80 коров и намеревались их отправить в Германию. Азончик поручил своему товарищу Якову Апоносовичу сорвать угон скота. И партизан блестяще справился с этим делом. Из-под носа врагов темной ночью он угнал коров.