Любовь до гроба
Шрифт:
– Поверьте, я очень жду этого дня, дорогая моя госпожа Чернова! – с чувством уверил он.
– Думаю, еще больше вы ждете этой ночи… – тихонько поддела его молодая женщина, покраснев как маков цвет. Это было еще одним свидетельством произошедших в ней изменений – раньше она никогда не осмелилась бы преступить приличия, отпустить столь сомнительную остроту, но сейчас все было иначе.
Они дружно рассмеялись, с пониманием и нежностью глядя друг на друга.
Потом господин Рельский посмотрел на невесту с явным сомнением, заметив которое она слегка приподняла брови. По-видимому, это помогло ему решиться.
Мужчина подошел к бюро, открыл его, достал оттуда какие-то бумаги и протянул Софии.
– Что это? – поинтересовалась она, но мировой судья только мотнул головой.
Молодая женщина перевела взгляд на бумаги в своих руках, вгляделась в них, и удивленный возглас сорвался с ее губ. – Билеты на пароход «Скамьи веселья» [61] , выписанные на имя господина Ярослава Рельского и госпожи Софии Рельской!
Она с немым удивлением посмотрела на жениха. Выходит, он не забыл ее рассказ о давней мечте путешествовать!
61
Скамьи веселья – шифрованное название руны эйваз, одной из рун прибоя, помогающей путешественникам.
– Это мой свадебный подарок, – пояснил он спокойно, – хотя и несколько преждевременный.
Молодая женщина усмехнулась – господин Рельский себе не изменил. Действительно, свадебный подарок, ведь воспользоваться им можно лишь будучи его законной супругой, госпожой Софией Рельской.
– Вижу, что вы подстраховались, – поддразнивающе заметила она, но он будто не слышал.
– Я знаю, вы никогда не будете любить меня так, как его… – неожиданно хрипло проговорил он и добавил тихо, но непреклонно: – Но я больше вас не отпущу. Вы – моя!
Улыбаясь, София сделала последний шаг. Обняла его за шею, взглянула в хмурые серые глаза и тихо признала, вверяя себя ему:
– Я – ваша. До гроба…