Лялька
Шрифт:
– Ну что, я зайду или так и будем общаться в подъезде? – и шагнул внутрь, оттесняя меня от двери. Ну да, действительно. Зачем ему моё разрешение?
– Ааа… Извините, я не могу вас впустить, – улыбнулась ему и снова шагнула вперёд, преграждая дорогу в мой дом. В мою крепость, где я, блин, должна чувствовать себя в безопасности!
– Это почему же? – ухмылка ещё эта наглючая…
– Потому что парень мой сейчас придёт. Он ревнивый, знаете ли… И боксёр. Ревнивый боксёр! – убедительно прозвучало или не очень?
Судя по тому, как сдерживается, чтобы не заржать мне в лицо, не очень…
– Знаешь, одно такое сражение я уже только что пережил. И всё для того, чтобы найти тебя, цветочек мой, прелестный, – от этих слов стало неожиданно приятно. Ну что тут поделать, любим мы женщины, ушами. – И готов сразиться с самим драконом, лишь бы попить с тобой чаю, – каков наглец.
Вот же ж… Свинство. Нет, свинство не то, что я не хочу его впускать, такого принца благородного. Свинство – его нахальность бессовестная.
– Послушайте, – набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы на одном дыхании выпалить ему в лицо всё, что думаю, но сделать этого мне не дали.
– Вот и отлично, – взяв меня за талию, подвинул в сторону и, сняв туфли, прошёл в квартиру. – Так, а кухня где у тебя? А, всё! Вижу! – донеслось уже из самой кухни, а мне не осталось ничего другого, кроме как зло захлопнуть дверь и пойти за ним.
Можно было бы, конечно, по-быстрому набрать полицию, но что-то подсказывало, что если захотят убить, то вряд ли я дождусь спасения. Да и на маньяка он всё же не похож. Нет. На таких мужчин обычно женщины сами вешаются, а по телевизору рассказывали, что маньяки – тихони и «ботаники». В большинстве.
– Цветочек, а чай у тебя есть?
Ага, ты ещё тортик попроси, нахал.
– Есть, – вот сейчас напою его чаем и пусть проваливает восвояси.
*****
Я по горячим точкам полжизни, а она в серой пижамке. Пижамке, блин, с пандами. Смешная такая, сонная. В какой-то миг даже подумал: куда я лезу? А главное, зачем? Я старше, интересы у нас разные. Да и работа у меня дурацкая. В любой момент могут подстрелить, покалечить или вообще…
Но как же нравится она мне. Как прокляли, ёлки-палки… Или всё же любовь с первого взгляда?
Сидит, чай потягивает скромно, вся такая помятая, но в то же время безумно свежая. Не такая, как мои девки обычно, когда просыпаются. Там ресницы отвалились, там тушь по всей щеке размазалась, бывало даже ногти накладные находил в постели. Но такие «трансформеры» дают, а мне только того и надо было. Что самое странное, на ляльку даже не шевельнулось ничего. В том смысле, что да, нравится, но завалить её в койку с первых минут желания не возникло. Что для меня не то что странно, а просто дико.
Всё-таки влип? Усмехнулся. Да уж… Торкнуло к тридцати пяти годам. Не поздновато ли, Державин?
– А ты учишься, работаешь? – услышав о том, что лялька ищет работу, подумал, что можно было бы ей помочь с этим.
– Не учусь… И не работаю. Ищу работу как раз, – вздохнула, глаза опустила. Видимо, больная тема.
– И как успехи?
– Да как-то… Никак, – грустно улыбнулась, а мне эту кроху обнять захотелось. Но, боюсь, совсем уж странно будет, она и так вон взгляды опасливые бросает.
– Нет опыта? – ну да, естественно. Откуда у неё опыт-то? Малышка ещё совсем.
– И это тоже. Да и образование всего одиннадцать классов и сельско-хозяйственное училище. Я в институт на юридический поступала, но там заломили такие деньжищи, что не стала даже родителям говорить. У них всё равно нет столько… – тут Цветочек совсем уж в уныние впала. – Официанткой и то не берут. Опыта нет, а учить некому, работать надо. Предлагали, правда, стажировку трёхнедельную, но она не оплачивается, а мне за квартиру ещё платить, и так назанималась уже. Папа с мамой думают, что у меня вот-вот всё наладится, а я бесплатно работать буду. Нет уж. Как нога поправится, так сразу пойду в уборщицы, тут в ЖЕКе нашем нужны… – вдруг глазищи свои огромные, тёмные, как ночь, вскинула и замолчала, поняв, видимо, что слишком разоткровенничалась. Любят девушки поболтать и сами того не замечая, выкладывают очень даже полезную инфу. – Извините, что-то я разболталась…
А девочка-то в полной заднице. Родители, скорее всего, обычные такие, среднестатистические граждане, а она у них стесняется просить денег, вот и бросается из крайности в крайность. Нехорошо. Такая красивая и в уборщицы. У меня внутри вдруг защитник пробудился, спасти кроху захотелось. Хотя, вполне может быть, что это охотник, а не рыцарь…
– Так, во-первых, хватит мне «выкать». Меня Роман зовут, если что. Во-вторых, у меня есть парочка вариантов для тебя. Работа, конечно, не ахти какая, но однозначно получше уборщицы. Давай, я всё разузнаю хорошо, а ты пока ногу лечи. Мазь, кстати, которую доктор прописал купила?
Она губы нервно кусает, взирает на меня удивлённо и, похоже, теряется.
– Ладно, понял. Мазь принесу сейчас. Ещё что-нибудь нужно?
– Нет! – выпаливает, покраснев до кончиков вьющихся волос. – Не надо ничего! У меня правда всё есть! И вы не должны…
– Покажи, – требую хмуро. Знаю ведь, врёт засранка.
– Что показать? – глазищи по пять рублей, пальцами нервно теребит халатик, которым пижамку свою короткую прикрыла. Да и халатик, в принципе, не так, чтоб сильно что скрывал.
– Мазь покажи.
Она понимает, что попалась, опускает голову.
– Послушайте… Это неправильно. Вы чужой человек и не обязаны мне помогать. Да и без мази всё заживёт.
– Понятно, – поднимаюсь со стула, иду к холодильнику, а лялька провожает меня ошалелым взглядом.
Открываю холодильник, а там, как и ожидалось, пусто.
– Что вы делаете?
– Я сказал, не «выкай» мне. Так, в холодильнике у тебя мышь повесилась. Слушай приказ. Я сейчас смотаюсь в аптеку и магазин, а ты дуй в постель и не вставай, пока я не приду.