Лягушка
Шрифт:
"Новые", - отметила Дина.
– А папа простудился, затемпературил немножко, - быстро сказала Римма.
– Я его не пустила, ты уж извини...
Она расстегнула сумку и достала сначала свой пестрый зонт, а потом резиновые сапоги, точно такие, как у Лёки, только побольше, разумеется, и протянула Дине.
Они пошли на остановку троллейбуса. Там уже стоял Марат с матерью и младшим братом. Лицо Риммы расплылось в улыбке, но Марат молча глядел сквозь нее, как будто он никогда до этого ее не видел. Римма покраснела и обиженно, словно ребенок, надула губы, но, слава тебе господи, у нее хоть хватило ума промолчать.
Брат Марата был ни капли на него не похож, щекастый и толстый; они с Лёкой, та - уцепившись за Риммин плащ, тот - за материну юбку, сопя и исподлобья разглядывали друг друга. Тарасик оборачивался даже тогда, когда мать тянула его за руку к троллейбусу, - видно, Лёка чем-то его приворожила. Впрочем, Лёка была прехорошенькая, и в младшей группе детсада многие мальчики собирались на ней жениться.
Троллейбус уехал. Это был одиннадцатый маршрут, а им нужен был четвертый. Римма поправила Дине зонт - он завалился набок, и вся голова у Дины намокла - и спросила:
– Хорошо отдохнула?
Дина не ответила, и Римма, обождав немного, занялась другим: вытерла Лёке нос, отсчитала мелочь, поплевав на палец, счистила с чулка грязь, она уже привыкла к тому, что ее вопрос может остаться без ответа.
– Что лучше - мстить или прощать?
– вдруг спросила Дина.
Римма глянула на нее, словно застигнутая врасплох на очень трудном экзамене, облизнула губы и сказала:
– Я не знаю...
Но Дина уже знала, что лучше. А на душе было так пусто, так пусто...
– Я пирог испекла, - быстро сказала Римма.
– Ты только не переживай!
А Лёка добавила:
– Ешь пирог, и всё!