Чтение онлайн

– Не морочь мне голову, Долли, это очень важно, Моррис хочет встретиться сегодня именно с тобой, и еще, постарайся держать голову повыше, а то от одного твоего вида меня воротит.

Долли была напугана до смерти: она тут же затаилась, как мышь, в своей комнате, и, спустя довольно внушительное время, после того как прибыл гость, меня послали за ней. Она лежала на своей розовой кровати с мокрой тряпицей на лбу, а рядом сидела Кэтрин. Кэтрин прихорошилась: на ее лице уже лоснились румяна, а ее рот был забит еще большим куском хлопкового жмыха.

…Долли в ситцевом платье, привезенном Вериной из Чикаго, села на край кровати, но тут же снова упала плашмя на кровать.

– Если бы Верина знала, как мне жаль… – прошептала она беспомощно.

Мне ничего не оставалось, как сказать Верине, что Долли больна. Верина решила проверить, так ли это, и устремилась к Долли, и я был оставлен один на один с доктором Моррисом Ритцем.

Жутким типом он оказался, скажу я вам.

– Так тебе шестнадцать? – сказал он и подмигнул мне сначала одним, а затем и другим глазом. А глазки у него при этом были нагловатые. – Развлекаешься-то хоть? А, парень? Попроси старую даму взять тебя с собой в Чикаго, там-то есть где развлечься! – сказал он, щелкнул пальцами и прищелкнул каблуками своих щегольских туфелек, словно под ударный ритм какой-то водевильной мелодии: похоже, он когда-то танцевал чечетку или продавал газировку, вот только его чемоданчик-"дипломат" говорил о более серьезной деятельности его обладателя.

Я ломал голову: каким же это он был доктором, в какой сфере, и этот вопрос я уже был готов задать Верине, возвращающейся под руку с Долли.

Доктор Ритц тут же подскочил к смущенной и оробевшей Долли и принялся так неистово и горячо трясти ее руку, что бедная женщина чуть не потеряла равновесие.

– Это класс, мисс Тальбо, встретить вас! – воскликнул он, поправляя свой галстук.

Мы сели за стол, и Кэтрин вскоре подала цыплят. Она обслужила сначала Верину, затем Долли, и, когда подошла очередь доктора, она сказала, непонятно к кому обращаясь:

– По правде говоря, все, что мне нравится в цыпленке, так это его мозги, не считаешь ли ты, что им место на кухне, мамочка?

С этими словами она вперилась взглядом в тарелку так, что ее глаза, казалось, пошли вкось. Ее рот был по-прежнему набит хлопковым кляпом, и она все же выдавила, уже обращаясь к Ритцу:

– Долли заберет мозги.

Ритц ничего не мог понять из того, что она говорила.

– Ох уж этот южный акцент… – протянул он в смятении.

– Она говорит, что мозги на моей тарелке, – сказала Долли, густо краснея. – Позвольте мне передать вам их, – добавила она.

– Да не стоит… впрочем, если вас не затруднит…

– Да ее это нисколько не затруднит, – вмешалась Верина. – Все равно она ест только сладости. Долли, поешь, пожалуйста, этот банановый пудинг.

Доктор Ритц стал чихать и мямлить:

– Все эти цветы… розы… у меня застарелая аллергия…

– О Боже! – вскрикнула Долли и, видя возможность улизнуть на кухню, схватила вазу с розами, но ваза выскользнула из ее рук и упала прямиком в чашу с подливкой, а брызги подливки – на нас. – Вот видите… видите?! Это безнадежно… – сказала она, и в глазах ее заблестели первые слезы.

– Ничего нет безнадежного, Долли. Сядь и доешь свой пудинг, – посоветовала Верина гробовым тоном. – Затем добавила: – Кроме того, у нас для тебя припасен сюрприз. Моррис, покажи Долли те этикетки.

Бормоча что-то про себя, доктор Ритц перестал счищать подливку со своих рукавов и направился в холл, откуда он вернулся со своим чемоданчиком. Его проворные пальцы пробежали по кипе бумажных листов и выудили какой-то большой конверт, который он тут же передал Долли.

В конверте оказались яркие треугольные этикетки с оранжевыми надписями: «Средство против водянки от Цыганской Королевы», смазанная картинка женщины с банданой на голове и большими золотыми серьгами.

– Высший класс, не правда ли?! – сказал Ритц. – Сделано в Чикаго, мой друг нарисовал это, а уж он-то настоящий художник…

Долли озадаченно просмотрела этикетки.

– Нравится? – спросила Верина.

– Я не понимаю… – протянула Долли нерешительно.

– Неужели?! – сказала Верина, криво усмехаясь, и добавила: – Достаточно ясно! Я рассказала ту твою давнюю историю мистеру Ритцу, и он придумал это чудесное название.

– «Средство против водянки от Цыганской Королевы»: название запоминающееся, здорово будет смотреться в рекламе, – сказал доктор Ритц.

– Мое снадобье?! – Долли все еще оставалась спокойной. – Но мне не нужны никакие этикетки, у меня есть свои!

Ритц прищелкнул пальцами:

– Да ты посмотри, скажи, правда, здорово?! Мы можем напечатать этикетки, используя твой почерк!

– Мы уже потратили уйму денег, – жестковато отреагировала Верина и обратилась к Долли: – Моррис и я собираемся в Вашингтон на этой неделе, чтобы оформить авторское право на лекарство, естественно, мы представим тебя как изобретателя. А теперь самое главное, Долли, ты должна сесть спокойно и написать нам полный состав этого средства.

У Долли едва челюсть не отвисла: она резко приподнялась из-за стола, подняла голову и, беспрестанно моргая, глядя на доктора Ритца и Верину, тихо сказала:

– Так не пойдет.

Затем она встала из-за стола и направилась к выходу, и там, уже держась за ручку двери, повторила:

– Так не пойдет. У тебя нет на это никаких прав, Верина, а у вас, сэр, и подавно.

Я помог Кэтрин убрать со стола: смятые розы, так и не разрезанный торт, нетронутые фрукты.

Верина и ее приятель покинули дом вместе: из окна кухни мы видели, как они шли вместе по направлению к центру города, постоянно кивая или покачивая головами, обсуждая что-то.

Тогда мы разрезали торт и понесли его к Долли.

– Тихо, тихо, молчим, – приговаривала Долли, когда Кэтрин стала распространяться насчет Верины. Но казалось, что ее внутренний тихий протест начал принимать какие-то четкие, осязаемые формы, такие, что их надо было подавить в корне, не дать им выплеснуться наружу, и поэтому ее голос звучал решительнее и жестче, когда она просила нас быть тише, тише, тише, – причем даже Кэтрин заметила ту разницу: она обняла покрепче свою подругу, приговаривая те же слова: