Ловчий
Шрифт:
— Садитесь. — Она пожала плечами и решительно закурила — последнюю.
Я расположился напротив, достал из «дипломата» и бросил перед собой пачку «Кэмел», затем принялся неторопливо откупоривать бутылку.
Она как завороженная, опять же исподлобья, наблюдала за моими действиями.
— Здесь очень мило, — улыбнулся я:
— Что-то я вас не припомню, — сощурилась она.
— Естественно. Я только сегодня прилетел из Забайкалья. Города не знаю абсолютно, знакомых — никого.
— Зачем же было прилетать?
— Неисповедимы пути бизнесмена, — вздохнул я.
— Так вы бизнесмен?
— Вы недалеки от истины.
— Ну и что же вы, господин бизнесмен, делаете в журналистском стане? — Она умела быть колючей.
— О, у меня весьма деликатная миссия, — повел я свою партию. — Фирма «Ингода», где я один из заместителей генерального директора, намерена внедриться на северо-западный рынок. Я должен организовать широкую рекламную кампанию нашей продукции. А для начала узнать, какие газеты Питера действительно пользуются популярностью в деловых кругах. Вот и решил зайти сюда, авось кто-нибудь даст добрый совет. Вы, например?
В ее миндалевидных глазах вспыхнули алчные огоньки.
— А как насчет комиссионных?
— Без проблем. У меня самые широкие полномочия.
Наконец-то я увидел, как она улыбается.
— Тогда вам здорово повезло, таинственный незнакомец. Питерскую прессу я знаю вдоль и поперек.
— О! — Я прикинулся потрясенным. — Я вообще-то человек везучий, но на такую фантастическую удачу не рассчитывал. Знаете что? Давайте немедленно познакомимся. Черных Дмитрий. — Я склонил голову, затем протянул ей визитку с золотым тиснением по синему полю, один вид которой снимал все сомнения. — Для вас — просто Дима.
— А я — просто Алевтина. Аля, если хотите.
— Замечательное имя! Великолепно подходит к цвету ваших глаз. Однако же есть повод для тоста. За знакомство, Аля! — Я наполнил бокалы, затем развернул шоколадку и надорвал пакетик с орешками. — Кстати, возьмите сигареты.
Она не колебалась:
— За знакомство! — и выпила до дна.
— Если меня не подводит интуиция, вы работаете в одной из крупных газет, — льстиво предположил я.
— А! — Она сделала гримаску. Видимо, тема была ей неприятна. — Сейчас я временно на мели. Но это неважно. Я знаю всех…
Я прикинул: стоит ли выводить разговор на «Невскую радугу», а затем и на Касаева? Возможно. Но без форсажа. Сначала девушку надо хорошенько угостить.
Я снова наполнил бокалы.
— Аля, мне доставляет огромное удовольствие поднять бокал за вашу красоту и женственность.
Она усмехнулась со скрытой грустью:
— Красота, женственность… Все в прошлом. Но — спасибо за комплимент. Я тронута.
— Вы несправедливы к себе, Аля. Никакой комплимент в ваш адрес не будет преувеличением.
Мы выпили — она опять до дна.
Пора пристегивать ее покрепче.
— Знаете, Аля, я недавно с самолета и зверски проголодался. Как вы посмотрите на более плотную закуску?
— Не откажусь от бутерброда с ветчиной. Или с рыбой…
— Что значит — «или»?
Через несколько минут на столе стояли две порции жареных цыплят и целая гора бутербродов.
На отсутствие аппетита моя новая знакомая пожаловаться не могла.
Вскоре мы прикончили бутылку, и я взял вторую. Вообще-то я мастер по части спаивания женщин, но Алечка оказалась исключительно крепким орешком. Она пила втрое больше, но меня не покидало ощущение, что она — ни в одном глазу. Правда, к середине второй бутылки мы перешли на «ты». Я вскользь забросил удочку относительно «Невской радуги», но Алевтина отмолчалась, а повторяться мне не хотелось. Успеется.
Между тем кафе постепенно заполнялось. Заходили старые зубры и начинающие репортеры, фигуристые красотки и оплывшие дамочки, задумчивые очкарики и бравые морячки. Одним Алевтина кивала, от других демонстративно отворачивалась, временами хлестко комментировала:
— Видишь того типа? Считает себя королем информации, а сам бездарь. А боровичок в углу? Похаживает в сауну сразу с двумя шлюшками. А те трое парней — обыкновенные мордовороты…
Я тоже внимательно наблюдал за входящими, но со своей колокольни. Будет некстати, если сейчас вдруг нарисуется Касаев. К счастью, он так и не появился. Видимо, переживал очередной финансовый кризис.
Пару раз Алевтина отлучалась, и, когда она шла по проходу, я мог убедиться, что Бог хорошо потрудился над ее фигуркой. Впрочем, многие провожали ее масляными взглядами. Наверняка на ее счету немало любовных историй и она посвящена в закулисную жизнь питерской журналистики. Да, эта женщина может оказаться полезной. Вот только не знаю, удастся ли ее споить. Удивительная выдержка! А ведь уже и вторая бутылка заканчивается. Правда, кое-какой прогресс наметился. Наша беседа становилась все более откровенной.
После очередного тоста она долго смотрела мне в глаза.
— Я тебе и вправду нравлюсь?
— А что говорит твое женское сердце?
— Что ты не отказался бы забраться в мою постель.
— Оно удивительно прозорливо.
— А ты чертовски хитер.
— Помилуй! Я не умею хитрить с женщинами, особенно с такими обворожительными.
Она сжала мою руку:
— Ну так поехали…
— Куда?
— Ко мне. Ты хочешь?
— Спрашиваешь!
— Но учти: прибраться я не успела.
— Неважно… Посиди минутку. Надо прихватить что-нибудь с собой.
Когда мы вышли на Невский, было около одиннадцати. Проспект выглядел пустынным, лишь редкие парочки да одинокие прохожие торопились к метро.
— Куда едем? — уточнил я.
— На Бухарестскую.
Остановилась первая же машина. В салоне Алевтина прижалась ко мне, и мы крепко поцеловались.
Поездка пролетела незаметно…
Наконец мы остановились у девятиэтажки, растянувшейся на целый квартал.