Чтение онлайн

– Как вы думаете, стоит ли мне повидать мистера Сольберга? В самом деле, мистер Лейзер, – упорствовал Чик, – не можете ли вы дать мне рекомендательное письмо?

Мистер Лейзер покачал головой.

– Бросьте это, Бин, бросьте! – сказал он с необычным добродушием. – Вы еще молоды. Впрочем, если вы хотите с ним повидаться, я согласен дать вам письмо. Вы можете посвятить его в детали нашей системы краткосрочного страхования жизни. Мы бы могли принять его по литере Д!

Чик так и не рассказал Гвенде о своем свидании с театральным деятелем. Это была забавная встреча, не лишенная приятности. Мистер Сольберг оказался вполне светским человеком – вечно улыбающимся, с сердцем, которое, по его собственному признанию, было таким же объемистым, как его тело, – и с большим запасом юмора. Он был воплощенной откровенностью. Миссис Мейнард – хорошая актриса, но что же делать, если налицо определенное влияние лорда Чени!

У Сольберга было три «ангела-хранителя», которым он должен угождать. Предположение Чика о том, что мистер Сольберг, вероятно, очень религиозен, быстро рассеялось, когда он объяснил ему, что «ангел-хранитель» – это лицо, которое оказывает финансовую поддержку театру. И вот для того, чтобы угодить «ангелам-хранителям», которые польщены интересом, проявленным к ним настоящим лордом, он вынужден передать мисс Моран ту роль, которая предназначалась для миссис Мейнард.

– Нет, мой дорогой юноша, я вовсе не сержусь, что вы пришли. Вы брат миссис Мейнард, не так ли? Или, может, ее сын?

Мистер Сольберг прожил много лет в мире театра, где мужчины и женщины весьма успешно уменьшали свой возраст, и его нисколько не тронули протесты возмущенного Чика.

– Все они выглядят молодыми, мой мальчик, – заметил он спокойно. – У меня в разъездных труппах служили девушки – хористки, у которых уже большие внуки!

Неделя прошла в хлопотах. Желая помочь Гвенде найти работу, Чик занялся изучением театральных журналов и вырезыванием из них подходящих объявлений, чем доставлял немалое развлечение Фреду Терренсу. Последний изо всех сил старался спасти свою репутацию застольного юмориста, и его насмешки становились невыносимыми. Чик решил покончить с этим.

В субботу вечером, как обычно, все собрались за столом.

– Я полагаю, теперь мы редко будем видеть нашего Чика, когда миссис Мейнард уедет, – заметил мистер Фред Терренс, обращаясь ко всем присутствующим. – Он будет каждый вечер дежурить у дверей театра «Бродвей», каждый вечер – за исключением вторника и пятницы!

Он подмигнул окружающим и добавил с деланным изумлением:

– Ах, впрочем, я забыл! Вы ведь не будете играть в театре «Бродвей» в новом спектакле, не правда ли, миссис Мейнард?

– Нет, не буду, – ответила она холодно.

– О, не отчаивайтесь! – воскликнул мистер Фред с многозначительным кивком головы. – Возможно, скоро вы получите какую-нибудь роль и, наконец, сможете расплатиться…

Гвенда вспыхнула и попыталась встать. Но вместо нее поднялся Чик.

– Мистер Фред, – попросил он мягко, – не будете ли вы так добры уделить мне одну минуту?

Мистер Фред улыбнулся.

– Говорите здесь, Чик.

Чик покачал головой и направился к двери, а мистер Фред с той же неизменной улыбкой последовал за ним.

Входная дверь была открыта, и Чик ждал на улице.

– Я не намерен простуживаться, Чик.

– Подойдите, Терренс!

– Что за глупые шутки? – раздраженно спросил мистер Фред, выходя наружу.

И в этот момент Чик залепил ему пощечину. Терренс остолбенел от изумления, а потом, сжав кулаки, бросился на оскорбителя.

Но Чик оказался слишком сильным противником. Вскоре мистер Фред был сбит с ног и перестал что-либо видеть и чувствовать. Он очнулся оттого, что его кто-то ставил на ноги и тряс за шиворот.

– Я люблю бокс, Терренс – в своей школе был чемпионом в легком весе. Кстати, именно по вторникам и пятницам я поддерживаю форму.

Мистер Фред ничего не ответил. Он повернулся и пошел в свою комнату, слегка покачиваясь, как пьяный. А Чик вернулся в столовую. Он не был ни возбужден, ни озлоблен. Даже заглянул по дороге в корзинку для писем; и, заметив конверт со своим именем, захватил его с собой.

Гвенда с беспокойством поглядела на него, когда он вошел. Чик умел управлять своими нервами и мускулами, но был заметно бледен.

– Мистер Фред не вернется к чаю, – сообщил он с улыбкой, обращаясь к миссис Шипмет, и, опустившись на стул рядом с Гвендой, начал читать письмо.

Гвенда смотрела на руки Чика. Суставы его пальцев были красны и кровоточили.

– Чик, – прошептала она, – что случилось?

Но Чик углубился в чтение письма, которое было написано викарием из Пальборо.

Чик встал и нетвердой походкой направился в коридор, все еще держа в руке письмо. Подойдя к телефону, дрожащей рукой он перелистал телефонную книгу и стал набирать номер.

Гвенда тихонько последовала за ним.

– Мистер Сольберг? – спросил Чик.

Гвенда затаила дыхание.

– …Я желаю, чтобы миссис Мейнард играла роль… да, чтобы вы предоставили ей ту роль, которую вы у нее отняли…

– Кто говорит? – спросил голос Сольберга, и Чик постарался придать своему негромкому голосу необходимую внушительность.

– Говорит маркиз Пальборо.

– Доброе утро! – весело поздоровался Чик, снимая шляпу и направляясь к своей конторке.

Его трое сослуживцев – два клерка и машинистка – были уже на своих местах.

– Доброе утро! – ответили они хором.

В это утро в конторе «Лейзер и Барнс» происходили долгие и серьезные дебаты. Беннет, старший клерк, был социалистом и проповедовал теорию насильственных действий, но именно Беннет настаивал на том, чтобы Чика называть не иначе как милордом.