Лоханка
Шрифт:
Крепыш отвёл меня в соседнюю комнату, совершенно пустую, зато с зарешёченным окошком в стене, куда и постучал, а потом и бумажку туда засунул:
— Выдай, Клавдия, подъёмные новому работнику.
Мне отсчитали несколько древнего вида купюр, за которые я тут же расписался, и более не задерживали.
Любопытно тут. Ни страха перед чекистами, ни опасения нарваться на мошенника, ни бюрократической волокиты — устройство на работу не потребовало и десяти минут. Впрочем, как я понял, ходатайство Агеева избавило меня от любых лишних вопросов — он тут человек известный и авторитетный.
Дальше шли пешком, удаляясь от берега по деревенской улице. Плетни и тын сменяли друг друга, докладывая о состоятельности хозяев. Деревянные бревенчатые дома выходили на улицу небольшими затейливо изукрашенными крылечками. Впрочем, выглядели они так, как будто никто ими не пользуется — неподалеку всегда имелась калитка в изгороди с протоптанной к ней тропой. Часто во дворах присутствовала и вторая постройка жилого вида — мазанка. Их в моё время называли летними кухнями. Встречались и дворы, где дом только строился.
Куры бегали, иногда доносились и «ароматы» свинарника. На некоторых подворьях хлопотали хозяйки, провожавшие нас любопытными взглядами. Мы здоровались со всеми без разбору.
Минут через десять неспешной ходьбы, уверенно отрыв калитку, Дмитрий Иванович вошел на неопрятный участок:
— В паводок хозяин здешний в сети запутался, да и утоп. Жил он бобылём. Так что — устраивайся пока. А там видно будет — может наследник какой объявится, или ещё что. Тогда и сообразишь… — он не договорил, что мне такое придётся соображать, а попрощался и ушёл.
Дома на этом участке не было — только мазанка в глубине огороженной расхлябанным плетнём территории почти у задней его границы. Стёкла в окнах целые. В дверных петлях, что для навесного замка, продета проволочка, концы которой пропущены через свинцовую пломбу. Очень железнодорожно эта конструкция выглядит. Отломать этот запор оказалось минутным делом. А потом шагнул сразу в комнату — никаких тамбуров или сеней здесь и в помине не было. Размер примерно три на три метра. Кровать, столик под окном. Колченогая табуретка. Посередине кирпичная печка — скорее маленькая дровяная плита для приготовления пищи, чем отопительное устройство. По стенам развешана одежда.
Скромнейших потребностей человек обитал тут раньше, чистый аскет. На полочке жестяная коробка с солью, да бутыль растительного масла с толстым плотным осадком на дне. Сковорода с ручкой и три чугунка. Пара ложек, наполовину сточенный нож и пяток толстостенных фаянсовых тарелок, не принадлежащих одному сервизу. Собственно, обнаружив их я вспомнил, что с самого утра ничего не ел. А картофельные кусты, торчащие из земли на участке — видел.
В сарае, что находился под одной крышей с «жилой частью», разыскал лопату и тут же обнаружил ещё одну печку-плиту совсем маленького размера. В колодец заглянул — есть вода. В общем, наварил картошки в мундирах, сдобрил пахучим подсолнечным маслом, посолил по своему вкусу и хорошенько заправился. А потом и прилёг поверх закинутого какой-то ветхой, но чистой тряпкой матраса: и жарко, и устал, и изнервничался… да и предыдущую ночь назвать спокойной у меня язык бы не повернулся.
Ох и выспался же я! Остаток дня, вечер и всю ночь дрых, как из пушки. Проснулся свежим и озабоченным — как бы на работу вовремя прийти. Агеев говорил — по второму гудку. Нет, не Агеев, а тот, во френче. Думаю — начальник мастерских. Может, и не самый главный, но всё равно — заметная личность. Ну да ладно — познакомлюсь ещё с людьми. А пока — почистил несколько оставшихся со вчера варёных картофелин, перекусил и услышал гудок. Думаю, что это был первый, а мне нужно ко второму. До мастерских идти минут десять, а сколько времени проходит между сигналами? Не знаю. Но вряд ли меньше получаса. А нужно ещё подумать о том, как одеться — спецовки-то мне никто не выдал, и вообще я не знаю, как тут это дело поставлено. Мужчины обычно носят что-то вроде пиджачной пары, только вот брюки с верхней частью этого костюма не особо-то совпадают. На ногах чаще всего сапоги или ботинки.
На мне же прямые летние брюки серого цвета и голубая выцветшая рубашка с короткими рукавами и двумя нагрудными карманами. Ткани на них, по сравнению с теми, что нынче носят, значительно тоньше и качественней — это сразу бросается в глаза. Кроме того сланцы на ногах — не та обувь в которой стоит расхаживать среди железа.
В общем — покопался я среди развешанных по стенам вещей — старая сатиновая косоворотка с залатанными на локтях рукавами и штаны темной материи, без видимых следов износа, пришлись вполне удачно. Башмаки тоже оказались впору, только были они изнутри жёсткими и колючими. Это потому что рассохлись, ну и без носков. Головной убор свернул себе из газеты — лежало тут несколько штук. Правда получилось у меня только с третьего раза — ломкая нынче бумага и рвётся легко. А, может, просто состарилась от долгого лежания.
Выбрался на свежий воздух — у соседей во дворах отчётливо слышится шевеление. И справа и слева тоже люди собираются на работу. Умывальник брякает, тянет съестным. Ясное дело — поздоровался, назвал себя, выслушал ответные приветствия, да и пошёл потихоньку в сторону мастерских — я ведь пока ничего тут толком не знаю, ориентироваться во времени — и то не умею. А опаздывать нехорошо. Не стоит дразнить судьбу — вчера она была ко мне благосклонна.
Что рассказать о своём первом рабочем дне на новом месте? Да ничего особенного — приняла меня бригада в качестве самого главного по части подать, принести или подержать. Лет-то мне и двадцати пяти ещё нет, а отросшая за время отпуска короткая бородёнка никого не введёт в заблуждение. Мы копались в машине причаленного к берегу колёсного буксира — шатуны, трубопроводы, сальники, золотники. Собственно, разобраться в этом хозяйстве больших проблем не было, но об этом меня никто и не спрашивал — я тянул или толкал то, что указывали — мужики не хуже меня понимали, что тут да как. Где рычагом, где талью, а то и кувалдой. Не заметил, как и рабочий день закончился.
Вечером зашёл в магазины, что возле пристани — купить зубную щётку. А они тут деревянные из настоящей свиной щетины. И зубной пасты нет — только порошок. Мыла два сорта — хозяйственное и банное. И совсем не продают мочалок. Бритвы исключительно опасные, те самые, вроде складного ножика. Поглядел я на них и решил, что борода мне к лицу. Буду дальше отпускать. Чайник купил, заварки, пару кружек, а потом притормозил — не такие уж большие деньги мне выдали в качестве подъёмных. В общем — двинулся домой, с хозяйством знакомиться и осваиваться, да и с соседями пообщаться нужно.
Тут ведь не город, где соседа по лестничной клетке можно не встречать годами — всё иначе. Заодно выяснить, когда копать картошку и как её хранить, потому что подвала у меня нет. Где брать дрова, как приобрести кровельный материал — а то крыша не внушает доверия. В общем — забот у меня теперь много. Пусть и без скотины, но целое хозяйство.
В мастерских я потихоньку освоился. Тут основных специальностей три. Плотники — это если деревянное судно в ремонт приходит — тут уж им куча работы. Клепальщики — по железным корпусам трудятся. Ну а мы, механики, чиним всё остальное. Тут тебе и рулевое управление, и машинный телеграф, и переговорные трубы. Случается придёт баркас с дизелем, а бывает и с паровиком — я тут, считай, в живом музее техники тружусь. Интересно на работе. Для меня это важно, чтобы не от звонка до звонка, а с желанием и удовольствием. Потихоньку обзавёлся своим инструментом — его неохотно дают в чужие руки. Так что: одно сделал, другое купил, что-то в кузнице по моей просьбе отковали. Зарплата оказалась не слишком маленькой, особенно с учётом огорода и по выходным я рыбку ловлю понемногу.