Логово
Шрифт:
Что касается веры в Бога, она не вдавалась в подробности. Воспитывала Регину в духе католической церкви, вместе с ней каждую неделю исправно посещала мессу, строго выполняя обет, данный ею приюту св. Фомы, так как это было одним из условий акта удочерения Регины. Но делала она это не только из чувства долга. Она полагала, что церковь была во благо Регине, а сама Регина была во благо церкви. Любое товарищество, членом которого станет числиться Регина, поймет и почувствует, что изменяется под ее влиянием так же сильно, как и она сама, – и всегда к лучшему. Когда-то она заявила, что молитвы никогда не бывают услышаны, что живущие живут только для того, чтобы умереть, но теперь уже не настаивала на этой максиме, заняв выжидательную позицию: поживем – увидим.
Хатч продолжал успешно заниматься антикварным делом. Жизнь его текла день за днем так, как он и мечтал. Как и прежде он был добродушно-веселым малым. Никогда не сердился и не выходил из себя. Но с той разницей, что теперь ему вообще не надо было сдерживать злость: ее у него совсем не осталось. Добросердечие проистекало из глубинных источников его души.
Временами, когда жизнь неожиданно выписывала невероятно сложный узор, смысл которого ему был не совсем понятен, и, если это совпадало по времени с желанием пофилософствовать, он обычно забирался в свое "логово" и доставал из запертого на ключ выдвижного ящика два предмета.
Одним из них был опаленный огнем номер журнала "Артс Америкэн".
Другим – полоска бумаги, которую после проведенной в библиотеке небольшой научно-исследовательской работы он принес однажды домой. Два имени были выписаны на ней, и под каждым – небольшой пояснительный текст. "Вассаго – согласно мифологии, один из девяти наследных принцев Ада". Чуть ниже располагалось другое имя, которое он однажды присвоил себе: "Уриэль – согласно мифологии, один из архангелов, выполняющий личные поручения Бога".
Глубоко задумавшись, Хатч внимательно смотрел на журнал и полоску бумаги, размышляя о них, но никогда не приходил к какому-либо твердому умозаключению. Хотя одно было ему ясно: уж коли выпало ему в течение восьмидесяти минут быть мертвым и вернуться Оттуда, ничего не помня о потустороннем мире, то, может быть, эти восемьдесят минут, проведенные Там, значат куда больше, чем просто видение черного тоннеля с проблеском света в конце, ибо именно они наделили его способностью и силой осуществить то, на что он сам никогда бы не решился.
И уж коли пришлось кое-что захватить с собой Оттуда и носить Его в себе до тех пор, пока Оно не исполнило возложенную на Него миссию по сю сторону занавеса, совсем недурно, что этим "кое-чем" оказался архангел.