Лоцман
Шрифт:
Барашек придвинулся. Глянул светло-карими глазами — и нерешительно, и доверчиво.
— Можно, я спрошу?
— Спрашивай.
— Ты вчера говорил ребятам, что люди всему научатся… Всему на свете. Да?
— Да! — оживился Мальчик. — Правду говорю тебе, пройдет не так уж много лет, и люди откроют всякие тайны о том, как устроен мир…
— И будут знать, из чего сделано солнце, и почему на деревьях растут листья, а на птицах — перья? И что за краем Земли, и…
— Правду говорю тебе, будут. Узнать это не так уж трудно, надо только время… Гораздо труднее другое, Барашек.
— Что?
— Ну, например, чтобы большие мальчики не прогоняли маленьких… И чтобы взрослые не обижали ребят, и чтобы никто не врал друг другу. Чтобы все любили всех и были добрыми… На это уйдут тысячи лет…
— Ну уж… — осторожно не поверил Барашек. Он был славный малыш, и умение быть добрым, несмотря на обиды и шишки, не казалось ему трудным. А вот разные чудеса…
— Ты еще говорил, что люди научатся летать…
— Да, — сказал Мальчик. И притих. Ему показалось, что мать в доме окликнула его.
Помолчал и Барашек. Придвинулся еще, прислонился к Мальчику плечом и спросил полушепотом:
— А когда это будет? Чтобы летать…
— Будет… — рассеянно отозвался Мальчик и прислушался опять. Потом вздохнул: — Только одному люди не научатся никогда…
— Чему? — огорчился Барашек.
— Сделать так, чтобы, когда человек летает, мама за него не боялась…»
1990 г.