Чтение онлайн

– Эй! – возмутился я, отводя ствол в сторону. – Поосторожнее с этой штукой. Или вы хотели меня угробить? – Я протянул руку и щелкнул рычажком, поставив ружье на предохранитель. – И держите его пониже. Стоит патрульному полицейскому увидеть это, и у нас будут неприятности.

Отец Винсент поперхнулся и постарался держать дробовик так, чтобы он не торчал из-за торпедо.

– Носить такое оружие противозаконно?

– Ну, «противозаконно» – немного сильно сказано, – буркнул я.

– Надо же, – пробормотал отец Винсент. – Эти люди… Они пытались убить вас.

– Ну… такая у наемных убийц работа.

– Откуда вы знаете, кто они?

– У первого парня был пистолет с глушителем. Хорошим глушителем, не самоделкой из пластиковой бутылки. – Я на всякий случай еще раз оглянулся. – Пистолет у него был небольшого калибра, вот он и пытался подобраться поближе, прежде чем открыл стрельбу.

– Ну и что это значит?

На мой взгляд, все было яснее ясного. Руки мои дрожали, и я ощущал в них неприятную слабость.

– Это значит, что патроны у него обычной, не повышенной мощности. С дозвуковой скоростью полета пули. Если пуля имеет сверхзвуковую скорость, от глушителя мало толка. Когда он увидел, что я вооружен, он убежал. И убегал грамотно. Сам ушел из-под вероятного обстрела и помощь вызвал. Профессионал.

– Надо же, – повторил отец Винсент. Вид у него оставался несколько бледноватый.

– К тому же я узнал одного из тех, что ждали у выезда.

– А что, кто-то ждал у выезда? – удивился отец Винсент.

– Угу. Несколько штатных мордоворотов Марконе. – Я оглянулся на разбитое стекло и вздохнул. – Черт. И куда ехать?

Отец Винсент, все еще слегка запинаясь от потрясения, сказал мне адрес, и я сконцентрировался на вождении, стараясь не обращать внимания на сосущее ощущение под ложечкой и упрямо не желавшую прекращаться дрожь в руках. Как-то не очень я люблю, когда в меня стреляют.

Хендрикс. Какого черта Марконе наслал на меня своих мордоворотов? Марконе властвовал над недоброй славы улицами Второго Города, но обыкновенно избегал открытого насилия. Он считал, это вредит бизнесу. Я верил Марконе, и между нами действовал уговор – по крайней мере устный – не переходить друг другу дорогу. Тогда с чего бы ему делать такой ход?

Может, я, сам того не заметив, переступил где-то черту?

Я покосился на потрясенного отца Винсента.

Он еще не рассказал мне, что ему нужно, однако, что бы это ни было, наверняка достаточно серьезное для Ватикана, если они послали своего чиновника через океан к нам, в Чикаго. А если так, это, возможно, достаточно серьезно и для того, чтобы убить из-за этого сующего нос не в свои дела чародея.

Блин-тарарам.

Хорошенькое начало дня.

Отец Винсент снимал номер в мотеле, расположенном чуть севернее аэропорта О'Хара. Мотель был недорогой, но чистый; длинные ряды одинаковых дверей выходили на стоянку. Хмурясь, я подъехал к нему со стороны, противоположной дороге, – слишком мало это напоминало места, где обычно останавливаются люди вроде отца Винсента.

Священник выскочил из машины прежде, чем я вытянул стояночный тормоз, и, поспешно отперев замок, юркнул внутрь. Я зашел следом. Винсент захлопнул за нами дверь, запер ее на замок и повозился с жалюзи, пока они не закрылись. Потом кивнул в сторону маленького стола.

– Садитесь, пожалуйста.

Я сел и вытянул ноги. Отец Винсент выдвинул ящик из тумбочки и извлек оттуда папку, перетянутую широкой резинкой. Потом сел напротив меня и принялся стягивать резинку.

– Церковь хотела бы вернуть некую похищенную собственность.

Я пожал плечами:

– Обыкновенно такими делами занимается полиция.

– Следствие по этому делу ведется, и я оказываю вашему полицейскому управлению всю возможную помощь. Но… Как бы сказать… – Он нахмурился. – Опыт истории показывает…

– Вы не доверяете полиции, – подытожил я. – Понятно.

Он поморщился:

– Я всего лишь хотел сказать, что в прошлом имел место ряд случаев, когда чикагскую полицию напрямую связывали с криминальным миром.

– Сейчас такое происходит по большей части в кино, падре. Вы, возможно, не слышали, но эпоха Аль Капоне завершилась довольно давно.

– Возможно, – сказал он. – А возможно, и нет. Я просто изыскиваю все доступные мне средства для того, чтобы вернуть похищенный объект. И в число таких средств входит независимый, заслуживающий доверия следователь.

Ага. Значит, он не доверяет полиции и поэтому хочет, чтобы я поработал на него втихую. Вот почему мы встретились в дешевом мотеле, а не там, где он остановился на самом деле.

– И что вы хотели бы, чтобы я вам нашел?

– Реликвию, – ответил он.

– Что?

– Артефакт, мистер Дрезден. Древность, которой Церковь владеет на протяжении нескольких столетий.

– А, вон оно что, – протянул я.

– Да. Предмет довольно дряхлый от старости, и мы полагаем, что в настоящее время он хранится не в самых подходящих условиях. Поэтому нам настоятельно необходимо вернуть его как можно скорее.

– Что с ним произошло?

– Его похитили три дня назад. Из собора Святого Иоанна-Крестителя в северной Италии.

– Далековато.

– Мы полагаем, что артефакт доставили в Чикаго, чтобы здесь продать.

– Не вижу логики.

Он достал из папки глянцевое черно-белое фото размером восемь на десять дюймов и протянул мне. На фото имелось изображение человека, умершего явно не своей и весьма мучительной смертью и лежавшего на булыжной мостовой. Кровь затекла в щели между камнями и скопилась лужей вокруг тела. Я решил, что тело принадлежало мужчине, хотя утверждать этого наверняка я бы не стал. Кто бы это ни был, его в буквальном смысле слова исполосовали: все лицо и шею покрывали аккуратные, прямые параллельные порезы. Мастерская работа ножиком. Тьфу.

– Этого человека звали Гастон Ларош. Он возглавлял организованную группу воров, называвшую себя Церковными Мышами. Они специализировались на ограблениях церквей и прочих святых мест. Труп нашли на следующий день после ограбления неподалеку от небольшого аэродрома. В его чемодане обнаружились несколько фальшивых американских паспортов и авиабилеты, по которым он должен был прилететь сюда.

– Но не было украденного.

– А? Да, совершенно верно. – Отец Винсент достал из папки еще пару фотографий. Эти тоже оказались черно-белыми, но худшего качества, как бывает после сильного увеличения. Обе изображали женщин среднего роста и телосложения, темноволосых, в темных очках.