Чтение онлайн

Сугробы, как звери,

столпились у двери

и дышат в лицо!

На крыше вокзала

ворона сказала,

что хочет обратно в яйцо.

Я слышу, за Тулой

обходчик сутулый

простукивает состав -

всегда в этом звуке

скрежещут разлуки,

болью суставчатой став.

Метелью ночною,

землей ледяною -

под мост и по рельсам домой!

А сзади — старуха

в платочке из пуха

боится ножа, и нечистого духа,

и поскользнуться зимой.

Не смей оглянуться

и ей улыбнуться -

старуха от страха помрет!

И я, напевая,

вдоль рельсов трамвая

иду без оглядки вперед.

И я, напевая,

вдоль рельсов трамвая

иду без оглядки домой.

Вдруг слышу, старуха

в платочке из пуха

идет, напевая, за мной.

И вспышкой мгновенной

из мрака вселенной

дошло до меня наконец -

от счастья какого,

не молвя ни слова,

ходил напевая отец,

в погоды какие

и в годы какие

он пел, от мороза в слезах,

и стекла тяжелые -

минус пятнадцать -

носил на поющих глазах

метелью ночною,

землей ледяною,

метелью, землею,

ночной, ледяной…

И только руками,

губами, щеками

(по воле судьбы

пропадая веками!)

он виделся в жизни со мной.

1985

Я знаю ямбы вещих предсказаний,

К стволам пророчеств знаю звездный путь.

Река времен — у всех перед глазами,

Но лишь поэты в ней стоят по грудь.

Я знаю путь и поперек потока,

Он тоже — вещий, из грядущих строк.

Он всем известен, но поэты только

Стоят по грудь — потока поперек.

Я предскажу стихам, что будет дальше

(Ведь дар пророчества нельзя отнять у Муз!):

Всем опротивел звон хрустальной фальши,

Ее прикончит правды грубый вкус!

1978

Встречаемся крайне редко, но чаще, чем мне бы хотелось.

Я прохожу сквозь тебя — как мысли сквозь стену.

В зале сегодня публика, которая приоделась за сумасшедшую цену.

То ли подъем упадка, то ли упадок подъема,

наблюдается экзальтация сплоченных марионеток.

Я не люблю звезденье, люблю я сиденье дома

с кистью, пером и книгой в искрах моих пометок.

Раз в пятьдесят упали тиражи приличных журналов,

потому что цена их выросла в пять и более тысяч раз,

а вовсе не потому, что у новых писгенералов

есть гениальные мысли о смерти читательских масс.

Вот ерунда какая в моих мозгах мелочится,

а крупная публика жаждет лирического ожога,

ей кажется, что поэзия — нечто вроде подохналога.

А поэзия — это кредитная линия Господа Бога.

1998

День насытился страстями,

Над квартирой спит квартира.

Небо звездными кистями

Оплело ограду мира.

Сторожа гремят костями.

На бревне вздыхает пара.

Гамлет — пьян, бредет с гостями,

На груди бренчит гитара, -

Он рычит, что это — лира.

А над ним — как на смех!
–

Лира, Несгораемая дура,

Мерзнет в облаках от жара, -

У нее — температура,

У гитары — синекура.

Плачь, гитара! Плачь, гитара!

Окати ведром эфира

Воздух душного бульвара.

Что за варварская мера:

Отрицать, что ты — не лира!

Вздрогни! Кто кому — не пара?

Этот спор решит рапира!

Потому что в лапах вора

Обе, лира и гитара,

Смехотворны, словно помесь

Будуара и амбара.

Плачь, гитара! Плачь, гитара!

Окати ведром эфира

Воздух душного бульвара,

Но не плачь, что ты — не лира!

Вот воздушными путями

Погромыхивает хмара,

Как фигура Командора.

И кудрями трубадура

Извивается над нами

Электрическое пламя -

Жуткий ливень хлынет скоро!

Плачь, гитара! Плачь, гитара!

Окати ведром эфира

Воздух душного бульвара,

Липового коридора, -

Воздух, мучающий сердце,

Словно кофе Эквадора!

Древность дышит новостями:

Например, губа — не дура,

Не создай себе кумира,

Целое не мерь частями,

Прочее — литература!

Ах, как люто мерзнет лира

В час, когда в котле бульвара

Задыхается гитара

И с хрипением пускает

Изо рта пузырь повтора:

Плачь, гитара! Плачь, гитара!

Окати ведром эфира

Воздух душного бульвара.

Плачь, любимица трактира!

Плачь, красавица базара!

Плачь, кормилица фольклора!

1975

Косточкой вишневой -

В мякоти заката…

Все, что стоит жизни, -

Очень облакато.

1986

Когда неясный образ мне внушен,

Его рисую я карандашом

И к линии прислушиваюсь гибкой…