Чтение онлайн

Даже не обернувшись, покинула меблирашку со всеми сказочными принцами и поселилась с родителями. Пока училась, доктор материально ей помогал. Школу закончила с отличием. Доктор присутствовал на выпускном вечере. Глаза ее сияли от гордости: в нее поверили, наконец она кем-то стала. Потом днем работала, а вечером посещала курсы секретарей. На следующий день после окончания расположилась в приемной доктора Стивенса и сняла собственную квартиру. Все эти четыре года доктор относился к ней с той же серьезной учтивостью, что и в первую ночь их знакомства. Сначала ждала каких-либо намеков на то, кем она была и кем стала. Но в конце концов поняла: док видит в ней ту, какая она есть сейчас. Делает все, чтобы помочь ей состояться как личности. Если у нее проблемы, всегда находит минутку обсудить ею. Чего бы она не сделала для него! Когда угодно спала бы с ним, даже убила бы ради него…

И вот теперь два хмыря из уголовной полиции хотят его видеть.

Макгриви терял терпение.

— Ну, как там, мисс? — спросил он.

— Мне приказано не беспокоить, когда доктор принимает больного, — ответила Кэрол и заметила, как потемнели глаза Макгриви.

— Ладно, я позвоню. — Она схватила телефонную трубку и нажала кнопку селектора. Прошло полминуты, и послышался голос доктора Стивенса:

— Да?

— Здесь два детектива, хотят повидать вас, доктор. Они из уголовной полиции…

— Им придется подождать, — спокойно сказал он и отключился.

Кэрол почувствовала прилив гордости. Полицейские могут ввергнуть в панику ее, но им нипочем не лишить самообладания доктора. Она вызывающе посмотрела на них:

— Вы слышали сами!

— Ну и долго там будет пациент? — спросил Анжели, тот, что помоложе.

Она взглянула на настольные часы:

— Еще двадцать пять минут. Сегодня это последний.

Мужчины переглянулись.

— Подождем, — вздохнул Макгриви.

Они сели. Макгриви внимательно рассматривал Кэрол.

— Кого-то вы мне напоминаете, — произнес он.

Ее не проведешь. Вынюхивает.

— Общеизвестная истина, — парировала Кэрол. — Мы все на одно лицо.

Ровно через двадцать пять минут Кэрол услышала щелчок замка на боковой двери, открывающейся из кабинета в коридор. А немного погодя другая дверь, ведущая в приемную, отворилась и на пороге появился доктор Стивенс. Какое-то время он разглядывал Макгриви.

— Мы раньше встречались, — сказал он, — но где, — припомнить не могу.

Макгриви небрежно кивнул:

— Да… Лейтенант Макгриви. — И показал на спутника: — Детектив Фрэнк Анжели.

Они обменялись рукопожатием.

— Прошу вас, — пригласил доктор.

Кабинет Джада был обставлен в духе гостиной французского загородного дома. Письменный стол отсутствовал. Лишь удобные кресла и несколько маленьких столиков, на которых стояли антикварные лампы. На полу — красивый большой ковер. В углу — кушетка, покрытая узорчатым шелком. Макгриви заметил, что на стенах нет никаких дипломов. Прежде чем прийти сюда, он навел справки. Если бы доктор Стивенс захотел, все стены мог увесить дипломами и всякими другими знаками отличия.

— Я первый раз в кабинете психиатра, — сказал Анжели, явно под впечатлением. — Не отказался бы и свой дом обставить так.

— Эта обстановка действует на моих пациентов расслабляюще, — сказал Джад просто. — Но я, между прочим, психоаналитик.

— Прошу прощения, — произнес Анжели, — а какая разница?

— На пятьдесят долларов в час дороже, — отозвался Макгриви. — Но мой напарник таких денег не стоит.

Напарник. И здесь Джад вспомнил: предыдущего напарника Макгриви застрелили, а его самого ранили во время задержания в винном магазине четыре, нет, кажется, пять лет назад. За совершенное преступление арестовали мелкого хулигана Амоса Зифрина. Адвокат заявил о невменяемости клиента по причине безумия. В качестве эксперта защита пригласила Джада. Оказалось, Зифрин — безнадежно психически больной с прогрессирующим порезом. По представлению Джада он избежал смертного приговора и был отправлен в психиатрическую лечебницу.

— Теперь я вас вспомнил, — сказал Джад. — Дело Зифрина. В вас всадили три пули, а ваш напарник был убит.

— И я все помню, — промолвил Макгриви. — Из-за вас преступник не понес наказания.

— Итак, слушаю.

— Нам необходима кое-какая информация, доктор, — сказал Макгриви и кивнул Анжели. Тот начал возиться с бечевкой, которой был перевязан сверток.

— Хотелось, чтобы вы кое-что опознали, продолжал Макгриви вполне обычным тоном, стараясь не насторожить доктора.

Наконец Анжели развязал сверток и вынул желтый непромокаемый макинтош.

— Вы его раньше видели?

— Похож на мой, — удивленно сказал Джад.

— Так и есть. Внутри ярлык с вашей фамилией.

— Как он у вас очутился?

— А как вы думаете?

Полицейские больше не осторожничали. На их лицах появилось хищное выражение.

Джад некоторое время пристально смотрел на Макгриви, затем взял с подставки на длинном низком столике трубку и стал набивать ее табаком.

— Полагаю, вам лучше сказать, что все это значит, — спокойно произнес он.

— Вопрос касается вашего макинтоша, доктор Стивенс, — ответил Макгриви. — Если это ваша вещь, мы хотим знать, как она оказалась за пределами дома.

— Все очень просто. Утром моросило. Мой плащ в чистке, поэтому я надел желтый макинтош, в котором езжу на рыбалку. Один из моих пациентов был без плаща. Пошел сильный снег, и я одолжил ему свой. — Доктор вдруг замолчал, явно взволновавшись. — Что с ним случилось?

— С кем? — поинтересовался Макгриви.

— С моим пациентом, Джоном Хэнсоном?

— Вот так, — мягко проговорил Анжели. — Не в бровь, а в глаз. Причина, по которой мистер Хэнсон не смог вернуть плащ сам, состоит в том, что он мертв.

— Мертв?

— Кто-то ударил его ножом в спину, — сказал Макгриви.

Джад с недоверием смотрел на детективов. Макгриви взял у Анжели макинтош и, повернув его другой стороной, показал омерзительную прорезь. Вся спина была покрыта расплывшимися бурыми пятнами.

— Кому понадобилось его убивать?

— Мы надеялись услышать это от вас, доктор Стивенс. Ведь вы его психоаналитик.

Джад беспомощно развел руками:

— Когда это произошло?

— Сегодня в одиннадцать утра, — сказал Макгриви. — На Лексингтон-авеню, в квартале от вашего кабинета. Десятки людей должны были видеть, как он упал, на все торопились домой, чтобы подготовиться к Рождеству, и он лежал на снегу, истекая кровью.