Чтение онлайн

— Зачем вам все это нужно, Алексей? — спросил Каменский. — Я помню, что вы человек непредсказуемый, и потому не особо удивлен вашим внезапным предложением. И все же вы последний из команды Марка, от которого я мог ожидать подобной инициативы.

— Я не из команды Марка. Я всегда работаю сам по себе.

Каменский пристально посмотрел на него. Борланд первый отвел взгляд.

— Есть еще причина, — сказал он.

— Алена Сольская?

— Хватит!

Борланд встал со скамьи так быстро, что чуть не спугнул кошку. Проведя руками по волосам, Алексей нервно дернул себя за куртку.

— Ну конечно. — Каменский даже не пошевелился. — Это все из-за Литеры. Вы считаете, что сможете уберечь ее, если поселитесь в наших стенах.

— Вы ничего не знаете.

Борланд наклонился к Каменскому, глядя ему в лицо с близкого расстояния.

— Я вас не боюсь, — отчеканил он.

— И не нужно, — произнес глава ЦАЯ.

— Она не имеет отношения к делу. Она тут ни при чем!

— Совершенно верно. — Взгляд Каменского был твердым как гранит, но по-отечески теплым. — Я не повторяю ошибок Глока. Я не заставляю людей работать на меня помимо их воли, никогда никого не шантажирую, не запугиваю и не даю пространных намеков. А теперь успокойтесь.

Борланд молча выпрямился.

— Алексей. — Каменский чуть сменил позу. — Вы неплохой человек, насколько я успел убедиться. Я не ожидаю от вас образа мышления, присущего Марку, но если вы подцепите от него его темперамент, то окажетесь бесполезны. Надеюсь, ваша текущая вспышка была последней. Иначе никакого сотрудничества не будет.

Сталкер застегнул куртку до горла, сунул руки в карманы.

— Я позвоню, — мрачно сказал он и быстрым шагом пошел к выходу из парка.

Мирослав Сергеевич кивнул.

— Конечно, — сказал он самому себе.

Он продолжал сидеть еще несколько минут, пока на кошку не упала чья-то тень.

— Доброе утро, — поздоровался пришедший.

— И вам доброе, Марк, — поприветствовал Каменский. — Присаживайтесь.

Марк помотал головой.

— Я всего на минутку, — сказал он.

— Время часто растягивается. Кроме того, этот зверек уже покрыл мой костюм шерстью, а костюм стоит денег. Я был бы рад кому-то передать это мурлыкающее создание.

— Время и деньги. — Марк уселся рядом и взял кошку к себе. — В ваши годы я тоже буду иметь исключительно эти ценности?

— Ваши ценности вы выработаете исключительно сами.

— Тогда я уже это сделал.

— Вы выбрали мудро. Любимый человек — серьезная причина, чтобы перевернуть мир.

Кошка, лежащая на спине, посмотрела на Марка с выражением острой жажды внимания.

— Я долго думал, что мне сказать вам, — признался Марк, гладя кошку по животу. — Даже репетировал речь. В ней было много красивых и громких слов, а порою — чересчур громких. Я был готов ставить свои условия, просить, угрожать, договариваться. Но буквально минуту назад я решил, что не буду искать сложности. К черту все.

Марк сделал паузу. По его лицу было видно, что он продолжал выбирать слова, хотя пытался это скрыть. Каменский не перебивал.

— Когда моя подруга пропала в Зоне, я был готов смириться с ее смертью, — продолжал Марк. — И все, что я делал после этого, основывалось лишь на одном предположении. Что она еще может быть жива. Я в это сам не верил, но не мог найти покой. Можно сказать, я боролся с Зоной не ради нее. Чуть позже мне уже пришлось работать в самой Зоне, и это я тоже преодолел. На этот раз угроза была выше. Враг обрел лицо, и мне пришлось это лицо разбить. Я не рад этому и не хотел этого. Я просто сделал меньшее, что мог придумать. Проводить остаток жизни в бегстве было не самой лучшей мечтой. Плевать я хотел на общественную мораль, так как общество по своей сути аморально. Если кто-то считает, что один человек не может развязать войну ради того, что он любит, то это его проблемы. Первым я стараюсь не нападать. Мне этого достаточно. Напротив, я постарался позаботиться о том, чтобы весь мир не погряз в аномалиях. Хотя, возможно, это пошло бы ему на пользу.

— Я читал отчеты Кунченко.

— Тогда сами и решите, сколько в них правды. Под конец нашего знакомства майор был довольно эксцентричен.

— Если в этих отчетах правды хотя бы треть, то я не удивлен, что он был эксцентричен.

Марк смотрел, как кошка грызет его пальцы.

— Все, что я сделал в ходе «Горизонта событий», было минимальным противодействием на оказанный мне прием, — сказал он. — Если меня бьют, я бью в ответ. Если на меня пойдет сотня человек, я убью сотню. Цивилизация изобретательна на способы. Понимайте меня как хотите, Мирослав Сергеевич, но даже если Господь Бог спустится с небес и прикажет мне принести Полину в жертву, чтобы доказать свою любовь к нему, то я убью Бога. Что я этим докажу — меня не волнует. И считать после этого, что Полина мне что-то должна, я не буду.

— Я прекрасно вас понимаю.

— Рад слышать. Тогда еще раз заостряю внимание: я поработал на ЦАЯ лишь потому, что хотел чем-то компенсировать возможные потери, которые мог причинить вашей организации. Пока что ЦАЯ мне ничего не сделал.

— Конечно, вы не виноваты в том, что Зона временно перестала приносить доход, — заверил Каменский. — Что бы вы там ни натворили, Кунченко продолжил работу уже на следующий день. Это Авершин причинил нам беспокойство.

— Все равно. Вы мне поставили задачу, я ее выполнил.

— Совершенно верно. И я считаю, что должен вам за труды.

Каменский протянул две пластиковые карты. Марк взял их после секундной паузы.

— Вы хороший интеллектуал, Марк, — сказал Мирослав Сергеевич. — Знаете, когда идти вперед, а когда остановиться. В ЦАЯ вас бы ждали большие перспективы.

— Нет, — ответил Марк. — Пусть они так и останутся перспективами. На вас работать я больше не буду.

— Понимаю, что ни мне, ни кому-либо другому в мире вас не переубедить, но все же еще раз прошу подумать. Виктор и Борланд приняли предложение. Вы трое составили бы великолепную связку.

— Возможно. — Марк спрятал карточки во внутренний карман. — Однако, как вы верно подметили, я умею вовремя остановиться. Сейчас именно то время.

Каменский протянул руку.

— Тогда удачи в новой жизни, — пожелал он.

Марк взял его ладонь и мощно встряхнул.

— Спасибо.

— Только не забывайте сложности, с которыми вас столкнула судьба.

— Не понял, о чем вы.

— О том, что не Полина вытащила из вас дар стратега, — самым серьезным тоном сказал Каменский. — О том, что первые девятнадцать лет жизни вы провели в оцепенении. И только стремление сразиться с жестокой кармой взорвало ваше сознание. Вас мобилизовало не желание спасти подругу. Вас пробудила загадка. Именно в решении загадки вы нашли себя. Перековали мотыгу на меч, благоразумно научились им пользоваться и отправились бороться со Злом. Вы победили. Однако задумайтесь над тем, почему сказки заканчиваются на свадьбе. Примите на прощание совет от старика: не сводите все перипетии судьбы к Добру и Злу, так как то, к чему вы стремились всей душой, может оказаться страшнее. Неопределенность станет давить на вас с тех сторон вашей жизни, которые вы в себе еще не открыли. Сейчас вы уйдете, будете жить своей жизнью со спасенной девушкой, и вам никто не помешает. Вы поселитесь в уютном доме, из трубы которого исходит дым, снимете потертые доспехи, вывесите их в чулане — на всякий случай поближе к входу. Начнете вместе с Полиной возделывать сад своего благополучия. Временами станете вспоминать дела минувших дней, каждый раз удивляясь новому оттенку, которым они будут окрашены. Но никому не известно, сколько времени вы так выдержите, потому что зверя, которого вы в себе высвободили, в клетке не удержать. А сейчас прощайте, и дай вам Бог здоровья.