Шрифт:
Она мертва. Джой мертва. Джой мертва, и это я убил ее. Я не могу поверить в это. Я убил ее, и теперь я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что я буду делать без нее, и я не знаю, что случиться со мной, когда выяснится, что она мертва. Они будут знать, что это — моя вина. Я разгромил комнату, мои отпечатки пальцев повсюду. Управляющий дома видел меня. Парень в комнате, он тоже запомнил меня. Ее подруги знали, что мы встречались, и они знают, где я живу.
Водитель такси видит меня в его зеркале. Он может увидеть, как я расстроен. Я должен казаться спокойным, но это очень трудно. Я хочу накричать на него, потребовать надавить на акселератор и ехать быстрее.
Но мы стоим на красный свет, так что не двигаемся некоторое время. Перед нами слон с цепью вокруг шеи, и держащий его таец несет корзину бананов. Группа туристов дает деньги тайцу, и он вручает им связку бананов, чтобы они могли покормить слона.
— Чанг — говорит водитель.
Это слон по тайски. Я притворяюсь, что не понял и продолжаю смотреть из окна. Типичная бангкокская уличная сцена, тротуар с макашницами и магазинчиками со сложенной в высокие стопки дешевой одеждой, раскаленный воздух с выхлопными газами от мотоциклов и автобусов. Я гляжу на это, но не вижу этого. Все, о чем я могу думать — Джой.
Время вокруг меня остановилось. Остановилось и умерло. Я могу дышать и думать, но все вокруг оцепенело. Она мертва, и это — моя вина. Они увидят вытатуированное на ее плече мое имя, и они увидят мое имя, вырезанное на ее запястье, и они узнают, что все это — моя вина. Я не волнуюсь относительно того, что будет делать полиция. Или ее семья. Они не могут сделать ничего, что может заставить меня чувствовать себя хуже, чем мне сейчас, поскольку я сижу оцепеневшим, наблюдая тяжелый загазованный воздух и туристов, кормящих бананами слона с цепью вокруг шеи. Я знаю, что я не смогу жить без нее. Моя жизнь заканчивается с ее смертью, потому что я не смогу жить с этой виной. Джой мертва, и это я убил ее, и я тоже должен умереть.
Я всегда знал, что это должно ужасно закончиться. Джой была приятной девочкой, и была ли она чересчур расположена к Питу или нет, она не заслуживала такой смерти. Несомненно, она была барной девочкой, но она была вынуждена стать ею, она никогда бы не выбрала бы такую жизнь для себя, и я знаю, что она хотела, чтобы Пит познакомился с ней как можно дальше от её бара.
Я смеялся, когда я слышал, что подобное уже случалось. Теперь я не знаю, что случилось с Питом. Это подобно тому, что он находится на автопилоте, летя в забвение. У меня плохое чувство, но я ничего не могу сделать. Он будет вынужден согласиться с тем, что Джой мертва, и эта смерть на его совести, и он должен жить с этим всю оставшуюся жизнь. Честно говоря, я не знаю, как он сможет жить с этим.
Джой мертва? Хм… Можете не говорить, что я удивился, когда Брюс сказал мне об этом. Я озабочен? Да мне насрать! Я не собираюсь лить слезы из-за мертвой шлюхи. Это недолговечная работа, все знают, что с наркотиками и их рисками они не живут долго.
Проститутки умирают постоянно. Передозировки, самоубийства, несчастные случаи на дорогах. И пусть Джой еблась с Питом, я удивлен, что несколько месяцев назад он возвел её на пьедестал. Она была проституткой, и она заслужила то, что с ней случилось, она допрыгалась, я знаю, что я говорю. Что касается Пита, то я не знаю, что случилось с ним. Если он горюет, ему следует улететь из Бангкока следующим самолетом.
Я не знаю, была ли это любовь с первого взгляда, но это было прелестное чувство. Она имела самые длинные волосы, которые я когда-либо видел, черные и почти до талии. Она улыбалась все время, у нее были мягкие коричневые глаза, от которых мое сердце растаяло, стройные длинные ноги, и фигура, за которую можно было умереть. Она была совершенно нагая, если не считать пару черных кожаных сапожек с маленькими хромовыми цепочками. Я думаю, что именно сапожки сделали это со мной.
Я не знал ее имя, и я не смог бы поговорить с нею, потому что она уже была занята жирным, лысеющим мужчиной с мобильным телефоном, который ласкал ее груди и подбрасывал ее вверх-вниз своими коленками. Она была танцовщицей в баре «Зомби», одной из более чем сотни гоу-гоу танцовщиц, и в промежутках между ее двадцатиминутными танцами она была должна подавать спиртные напитки клиентам. Я попытался поймать ее взгляд, но она была слишком занята лысым мужиком, и через некоторое время она сменила рабочий костюм на футболку с джинсами и уехала с ним. Они непристойно смотрелись вместе, он был лет на двадцать старше и годился ей в отцы.
Я был с Найджелом, парнем, которого я встретил в баре «Фацо», неподалеку от гоу-гоу баров Нана Плаза. Найджел был красивый парень с черными непослушными волосами, улыбкой кинозвезды и повязкой на глазу, как у пирата. Сначала, когда я повстречал его, я подумал, что он носит повязку ради шутки, и я подшутил над ним на эту тему, но потом оказалось, что он потерял глаз в детстве. Нелепый несчастный случай, когда он перелезал через забор из колючей проволоки на его ферме родителей. Ему вставили стеклянный глаз, но он продолжает носить повязку. Он считает, что это придает ему загадочный вид.
Это было идея Найджела, пойти в «Зомби». Он сказал, что это один из самых зажигающих баров в Бангкоке. Для меня это было впервые, я находился в Бангкоке только два дня, и я не знал, чего следует ожидать.
На это следовало смотреть широко раскрытыми глазами. Два приподнятых танцпола, и на каждом вокруг серебристых шестов красиво танцевало больше дюжины девочек, большинство из которых были обнаженными. Вокруг края танцпола стояли маленькие столы, и официантки в белых блузах и черных юбках кружили рядом, принимая заказы и подавая выпивку.
— Она красива, правда? — Спросил я Найджела про девочку, которая шла, держа за руку лысого мужика.
— Они все красивы — ответил он, подмигнув девочке на сцене.
— Нет, она особенно. — сказал я. — Но я только не знаю, что означают её ботинки.
Найджел глотнул пива «Сингха» из бутылки и вытер рот ладонью.
— Пит, позвольте мне дать Вам хороший совет. Все они проститутки. Каждая из них. Заплатите деньги бару, отведите её в гостиницу, трахните её, а затем заплатите ей. Но что бы ни произошло, не увлекайтесь ей. Поверьте мне, это того не стоит.