Чтение онлайн

Разумеется я был далеко не супергероем, и случалось всякое. В том числе довольно жёсткие ответки, после одной из которых я полгода провалялся в больнице гадя под себя.

Провалялся, однако выкарабкался, опять выкарабкался, и продолжил свой путь вперёд и вверх. Продолжил лишь для того, чтобы в один прекрасный момент, когда мне, изначально всеми забытому чудовищно хилому и полуслепому интернатскому выкормышу, чьё имя на данный момент заставляло вздрагивать многих власть имущих, оставался буквально один-единственный шаг до заветного Олимпа… в одночасье потерять всё. Вообще всё.

Красиво тогда те твари тему провернули. Правда красиво, и по всем фронтам. Походу не меньше года с силами собирались и действия согласовывали. Реально не меньше года. А потом, кто-то улучив подходящий момент дал отмашку, и… Началось:

Арест и блокировка всех моих счетов, в том числе «левых» и офшорных счетов…

Массовый арест всего моего «белого» бизнеса, и дружные рейдерские захваты бизнеса не совсем «белого»…

Целая куча вываленного уже в мою сторону компромата в СМИ всех мастей…

Штурм моего особняка гвардией Церберов, не пощадивших даже прислуги Церберов, превративший оное здание в залитое кровью пепелище…

Двадцать шесть заведённых на меня одновременно уголовных дел по особо тяжким статьям, от заказных убийств, и до наркоторговли. Причём если касательно первого, что было то было, то вот с «отравой» я никогда не имел дел принципиально. И даже более того, каленым железом выжигал на всех подконтрольных мне территориях эту дрянь…

И как Вишенка на всём этом многослойном торте и дерьма — доставленная на мое имя в одиночную камеру следственного изолятора пафосная подарочная коробка, внутри которой обнаружилась в свое время уже далеко не раз обещанная мне… голова Никона, с приклеенной тому на лоб запиской гласящей: «Не волнуйтесь, господин Алексей. Конкретно вас мы убивать не планируем. Однако ответить заставим. С уважением, ваши друзья».

Как же я тогда орал…

Как выл…

Хрен с ней с прислугой и охраной. Как получилось, так получилось. В конце концов те знали на кого работали, и новых набрать не проблема.

Хрен с ней с одиночной камерой. К подобным карцерам я ещё со времён интерната привык.

Хрен с ними с особняком, баблом и бизнесом. Это вещи наживные.

Хрен с ними с уголовными делами и компроматом. При желании отмыться можно от всего.

Но вот Никон… Мой, лично ни прямо ни косвенно ни разу не сделавший никому ничего плохого дед Никон… Научивший меня практически всему, что я знаю, любимый дедушка Никон…

— Твари! — В бессильной ярости то и дело срываясь чуть ли не на бабий визг орал я, до крови колотя в железную дверь своей камеры. — Твари! Вы слышите меня?! Запомните, твари! Я вам лично кишки выпущу! Я вам всем живьём лично кишки выпущу, и сожрать их заставлю! На моих глазах сожрать! Вы меня слышите?!

— Это смотря, кого вы имеете в виду. — Внезапно раздался за моей спиной чей-то крайне сухой деликатный голос. — Если речь идёт о… Некоторых сотрудниках данного… Заведения. То даже не сомневайтесь, они прекрасно вас слышат. Однако, если вы сейчас пытаетесь докричаться до своих так называемых… Друзей, то у вас это вряд ли получится.

Я рывком обернулся, и буквально нос к носу столкнулся с хрен его знает откуда появившимся сейчас в моей камере довольно мутным типом, выглядящим как… Этакий типичный киношный юрист. По крайней мере на тот момент мне при виде этих его намазанных гелем волос, строгого серого костюма, позолоченных очков и кожаного портфеля, в голову пришла именно эта ассоциация.

— Ты кто?! Ты кто, и как тут оказался?! — Прорычал я буквально испепеляя данного хмыря взглядом.

— Касательно второго вопроса… — Как-то синтетически улыбнувшись отозвался тот. — Боюсь, что даже несмотря на ваш крайне высокий интеллект, техническую сторону данного процесса вы скорее всего не поймёте даже приблизительно. Что же касается вопроса первого… — Он выдержал паузу. — Я мог бы представиться вашим… Другом. Однако опасаюсь, что в нынешних условиях вы это неправильно поймёте, господин Алексей Бриг, поэтому… — Тип наигранно почесал подбородок. — Давайте считать меня вашим… Союзником. Слово «союзник» ведь я надеюсь у вас отторжения не вызывает, нет?

— Ну, допустим, не вызывает. — Буркнул я, с ног до головы смерив гостя очередным крайне хмурым взглядом. — Однако…

— Вам всё ещё требуется больше подробностей? — Закончил за меня тот. — Понимаю. В конце концов это более, чем логичное требование. И так… Я, как я уже сказал, являюсь вашим союзником. А ещё я… Щкехсч.

— Кто?

— Щкехсч. — Медленно повторил мужик. Это… — Он снова наигранно задумчиво почесал подбородок. — Минуточку. Сейчас соображу, как перевести. В… Вашей изоторной локали, и конкретно на вашем языке, господин Алексей Бриг, это означает… Охотник? Нет, нет то… Ловчий? Тоже не то… Щкехсч это… Рекрутер. Да, пожалуй в вашей локали, и на вашем языке мою должность можно перевести, как рекрутёр.

— Ну допустим. — Буркнул я. — По-прежнему ни хрена не неясно, однако ты продолжай.

— Непременно. — Милостиво кивнул тип. — Как я уже сказал, я рекрутёр, и моей задачей является искать… Достойных кандидатов в стадии… Отторжения.

— Чего? — Опять не понял я. — Ты можешь говорить по-человечески?

— Да, разумеется. — Снова покорно кивнул собеседник. — Несмотря на то, что я как бы, в вашем понимании уже давно не человек, по-человечески я говорить могу. В конце концов ведь именно этим я сейчас и занимаюсь. И так к вопросу об отторжении. Видите, ли, уважаемый Алексей. Вы, несмотря на все свои многочисленные достоинства… Как бы это помягче сказать, обречены.

— На, что поспорим? — Тихо прорычал я. — Да, конкретно, сейчас ситуация полное дерьмо. Но дай мне день. Два дня. Три дня. Неделю. Месяц. И я верну своё! Всегда возвращал, и в этот раз верну, потому что в нищете жить не намерен! А эти твари…

— Вы не так поняли. — Прервал меня собеседник. — Когда я сказал, что вы обречены, я имел в виду не нищету, а сам факт вашего существования. Видите, ли, вы обречены на смерть. — Он поспешно выставил перед собой руки с просьбой не перебивать, и продолжил:

— Да, именно так, Алексей. Вы обречены на смерть. Все проверенные моим… так называемым начальством линии вероятности вашего существования заканчиваются именно этим. Вопрос лишь в том сколько вам повезёт прожить. Ближайшая потенциальная смерть ждёт вас через семнадцать минут на допросе у следователя. А самая дальняя потенциальная смерть, ждет вас через семь месяцев десять дней и шесть часов в результате несчастного случая. Ваша изоторная локаль уже отправила вас в утиль. Без вариантов. Именно поэтому я здесь. Для того, чтобы спасти.