Чтение онлайн

Потом (в 1938 году) я узнал от зятя Кости (что) тем же декабрём (1930 года) всех казаков из нашего лагеря вывезли на ближайшую станцию и оттуда отправили в теплушках в Архангельскую область на лесоразработки. Там объявили, что осуждены на выселение за антисоветские высказывания. В 1932 году брат Ермолай на работе надорвался и через месяц умер. Жену его Татьяну Логвиновну в 1933 году отпустили, и она вернулась в хутор Черемуховский. Еще (Костя) написал, что по моему делу тоже разобрались и признали ошибку. Потому в сельсовет прислали бумагу, что могу вернуться домой. Но я уже решил не возвращаться.

А насчет моих доносчиков зять мой Лёвин Константин Иванович после уже в году 60-м узнал в архивах и мне написал. Все Керины, Барышниковы и председатель сельсовета Кузнецов Андрей скоро после раскулачивания сами всё распродали и убежали кто куда. Кто в Кузнецк, кто в Барнаул. Потому сами настоящими кулаками были и работников держали. И денег у них было припрятано много. Сельсовет остался без начальства. Барышников Данила Кузьмич потом всё равно попал в лагеря перед войной и отсидел 10 лет. Умер после войны. Барышников Фотей Кузьмич тоже сидел в тюрьме за кражу. На войну не попал, а после войны, когда всех амнистировали, умер уже дома. Барышников Тимофей Кузьмич после того раскулачивания сбежал в город Венев возле Тулы. А в 1941 году убежал к немцам и сотрудничал с ними. После войны нашли и арестовали. Умер на Колыме.

– ------------------------------------------

От автора:

Недавно получил от дальнего родственника с Дона, прочитавшего дедовы мемуары, "Повагонные списки выселенных раскулаченных казаков". Как раз декабрь 1930 года, и наши районы - Михайловский, Арчадинский. С удивлением обнаружил в них, практически, всё семейство Кериных, включая бывшего председателя хуторского совета Ефима. Выселили всех, даже малолетних детей, и стариков (в списках специально отведены три графы для указания возраста - для мужчин, для женщин и для детей, с указанием возраста каждого). Вот уж действительно - "не рой яму другому...".

В.Б.

Примечания:

1. сеянка и обойная мука - мука 1-го и 2-го сорта

2. поконались или поканались - бросили жребий

3. букарь - повозка

4. на железном ходу - колёса повозки крепились на железной оси

5. односум - однополчанин

6. верхами - верхом на лошадях

7. иструб - сруб для колодца

8. яр - овраг

==============================

Глава шестая.

Фото: 1932 год. Быстров Андрей Иринархович с сыном Иваном. Сталинград

"В хуторе Сухов-2 [1] я поступил на работу в Раковскую МТС. Но долго там жить не стали. Боялись, станут искать по родне. Летом в 1931 году переехали в Сталинград. Стал (поступил) плотником в Сталинградстрой. Вместе с товарищами после работы построили барак возле станции Сарепта. Жили так: был общий коридор и по 5 квартир на каждую сторону. Квартира - это кухня и за ней комната. Осенью сын Ваня поступил в семилетнюю школу в поселке Красноармейский в 4-й класс [2]. Тогда как раз был голод. Заработок у меня был малый. Еще получал 700 г хлеба-суррогата, а жена и сын - по 300 г. По карточкам продукты давали редко, только хлеб. Продал свой казачий тулуп овчинный с большим воротником. Купил сухарей полмешка, но скоро кончились. В октябре жена с Ваней решили идти в село Цаца, что в 30 верстах. Шли менять вещи на еду, чтобы было, что есть в зиму. Принесли по заплечному мешку хлеба, еще пшена и горчичного масла. Что поменяли, что так дали "христа ради". Но хватило тоже ненадолго. Тогда жена смогла стать (устроиться) на работу на овощехранилище. Тоже там получала мало, но давали помидоры, капусту, картошку. Весной в 1932 году я перешел на работу в Судоверфь. В 1934 году купили хату возле Затона [3].

Меня от завода послали поработать плотником на хлебопекарне. От работы давали больше хлеба, и можно было купить крупу за карточки. Мы перестали голодать. Потом за хорошую работу премировали породистым поросенком. За дешевые деньги на хлебопекарне можно было купить хлебные крошки-сметки и помои для свиней. Откормили поросенка до 5 пудов чистого веса. Огород возле хаты был хороший, главное - свой. По 100 ведер нарывали картофеля и много помидор. Из-за близкой воды на Затоне стал болеть малярией. Врачи сказали: "(ты) Народился и вырос в степи. Там сырости нет. Уезжай в свои края". Товарищи (на работе) говорили построить дом на горке. Я знал, там огорода хорошего не будет. Но за малярии пришлось хату продать и переехать в пос. Сакко-и-Ванцетти против станции Сарепта на постой (на съемное жилье). В 1935 году сын пошел учиться в педагогический техникум. А мы с женой стали строить дом на горе. Днем работали на работе, а вечерами и ночами строили. Сами доски стругали, полы и потолки прибивали, я сам и печи клал. В 1938 году сын окончил училище, и послали работать к калмыкам в село Ахи-Бухуз (Ики-Бухус, "Большой Бугай"). Нужно было одеть хорошо учителя. Но (так) как мы только начали строиться, денег не было. Отдал сыну свой костюм новый. Пальто и ботинки купили раньше. В 1939 году мы вошли в дом жить.

В том же (году) началась война с Финляндией. В начале января 1940 года сын ушел воевать добровольцем. А в 1941 году началась вторая война, которая к нам в Сталинград тоже пришла. В 1942 году немец стал подходить близко, но до нас его не пустили на 6 км и мы никуда из дома не уходили. Я после работы на заводе ремонтировал военным кузова для машин. Жена пекла военным хлебы. Военные тоже нас кормили хорошо. В войну первый год Ваня присылал нам письма, но от нас (письма) не получал. Одно время (однажды) вызвал меня Кировский военком. Говорит: "Почему сыну не пишешь письма? Его просьба к нам узнать про вас с матерью". Говорю: "Я на каждое письмо ответ даю. Напишу и (в) этот раз". Домой пришел, стал писать. Потом понял (в чем) дело. Это работа цензуры. Раньше я писал, чтобы (он) берег жизнь, под пули не лез. А он хотел воевать. Писал, что просит перевести его сюда к нам под Сталинград. Он тогда на Кавказе воевал. А этого раза я написал по-другому: "Дорогой сынок, будь герой! Дедушка твой был герой, имел Георгиевский крест и медаль. Я, твой отец, тоже имею три креста и две медали. Был представлен еще к Георгию, но не получил, началась революция". Думаю, посмотрю, как будет на этот раз. Скоро получил от него ответ. Просил похлопотать у нашего военкома об отправке на фронт под Сталинград.

Был еще случай. Стали нас (немцы) бомбить. Тогда много бомбили. И станцию (Сарепта), и наш завод. От нас до него верст может пять. Тогда мы с женой Надеждой Семеновной сошли в подпол. Тут она как скакнёт наверх обратно в дом. Я снизу шумлю: "Спускайся, сейчас (бомба) упадет". Она сверху своё шумит: "У меня на печи оладьи с луком горят. Пропади они пропадом все ваши бомбы. Пока не зажарю, не спущусь". Так и не сошла. А бомбы далеко упали, до нас не достали. Я наверх вылез. Говорю: "Такая боевая. Отдам (тебя) артиллеристам снаряды подавать". Вместе смеемся.

Завод стал делать танки "Ответ Сталинграда". В конце 1942 года немца окружили. А потом совсем побили. Война от нас ушла. Стало много пленных. Заставляли расчищать завалы, делать дороги. Давали и под мою команду человек 50-80. Работали хорошо, но медленно.

Работал (на заводе) до 1946 года. Получал только благодарности. На заводе знали и уважали. На вагонах писали и даже сейчас пишут "Ветка Быстрова". Но я все одно с завода ушел. Стало тяжело работать, (так) как грамоты не хватало, и ходить далеко. Поступил на железную дорогу, на станцию Сарепта. Это от нас уже близко.

Дале ты сам, сын, знаешь.

Твой отец Быстров Андрей Еринархович. 1969 г.

1. хутор Сухов-2 - станция Раковка Приволжской ж/д

2. первые три класса сын Иван отучился в школе в хуторе Черемуховском

3. Затон - в то время район на окраине Сталинграда