«Лето я провела хорошо...»
Шрифт:
Самым важным в той компании был полосатый боксёр, одетый в чуть великоватую для него, лоснящуюся шкуру. Он смотрел на всё медленными пустыми глазами — он был, кажется, чемпионом мира и, как видно, знал об этом. У того боксёра было длинное, в четыре слова, имя, которое Саша от удивления запомнила с первого раза: О'Ларс-Джорджи-Гор-дон-Слайти… Вот с какими собаками она была знакома! А про Полканов, Шариков, Жучек решила, что они давно все перевелись. Из жизни убежали в книжки, в сказки. Потому-то она и переспросила сейчас:
— Жучка?
— Ну да, Жучка, — спокойно сказал Рыбак.
— А почему Жучка?
— Почему Жучка-то? — в свою очередь удивился Рыбак. — Так ведь чёрная она! Видишь, волос у неё чёрной масти. Если б кобелькам была, значит, Жук. А раз барышня, то Жучка.
«Правильно! — подумала Саша. — Раз чёрная, значит, Жучка. Чёрная как жук!»
А Жучка лежала на траве, с костью, зажатой в передних лапах, и слушала, как её имя перелетало от Рыбака к девочке, словно птичка с ветки на ветку. Она слушала и поворачивала морду вслед за этим любимым своим словом то к Саше, то к хозяину, то к Саше, то к хозяину…
— Вот какие дела, — улыбнулся Рыбак. Был он нечёсаный, и лицо заспанное, и щёки небритые. Только глаза синие-синие!..
— А покормить её можно? — спросила Саша.
— Можно, — сказал Рыбак приветливо.
— Жучка, Жучка! Иди сюда! — Саша развернула газетный кулёк. Там были кусочки хлеба, лоскутки колбасных кожурок, что-то ещё.
Жучка увидела всё это. Она бросила дочиста обглоданную кость, подбежала к Саше, вильнув хвостом.
— Какая умная! — сказала Саша. — Понимает.
— Умная-умная, — подтвердил Рыбак. — Даже очень!
Сперва Саша побаивалась кормить Жучку из рук. Но потом заметила, как аккуратно та берёт угощение — одним языком и губами… А Жучка уже давно знала, что людям не нравится, когда она хватает куски чуть не вместе с пальцами. Рыбак всегда после этого хлопал её по морде. Вот Жучка и стала вежливой!..
Прошло несколько дней, может быть, даже неделя — Жучка ведь этого знать не могла. Все солнечные и тёплые дни сложились для неё в один, а где-то посредине была серая прогалина — когда шёл дождь, дул ветер и она сидела в своём полутёмном логове, глядя на прозрачные жгутики воды, протянувшиеся с крыльца на землю.
Но дни эти, с виду совсем обычные, не прошли для Жучки даром. Что-то менялось в её собачьем сердце. Старое незаметно таяло, а новое росло. Она привыкла к Саше. Раньше девочка казалась ей такой новенькой и яркой, словно пятно снега на чёрной земле. Теперь Саша как бы приблизилась к Жучке. У неё стал знакомый голос, и знакомые шаги, и руки её пахли знакомо. Теперь, о чём бы ни думала Жучка, в голове её обязательно была и Саша. Рыбак в это время как раз уехал на своём карбасе, и Жучка сама не заметила, как потихоньку переселилась к дому, где жили Саша и строгая старуха.
Однажды утром Жучка, будто очнувшись, увидела, что спит не под своим обычным крыльцом, а под другим — где живёт Саша. Жучка вылезла, удивлённая, наружу. В ней что-то шевельнулось. На душе вдруг стало неспокойно, будто она украла кусок мяса и ждала теперь трёпки. Жучка перебежала дорогу, обнюхала крыльцо своего дома… Нет, Рыбак не появлялся. Тогда она вернулась, успокоенная, обратно и легла у старухиной двери — ждать Сашу.
Саша не была серией. Она обычно вставала довольно рано. Однако Жучка просыпалась и того раньше. Просыпалась и ждала. Но минуты проходили за минутами, и Жучке начинало казаться, что девочка уже никогда не появится. И тогда в её собачьей голове стаями завывали мрачные мысли. Жучка становилась самой несчастной и самой печальной собакой на земле.
Но вот в избе, за толстыми брёвнами стен, начинали слабо слышаться знакомые стуки, скрипы, наконец, Сашин голос!.. Жучка вскакивала, слушала-слушала, напрягая неверные уши! Что было возможности засовывала нос в дверную щель, чтобы побольше выпить радостного для неё запаха.
Весь остальной день они проводили вместе. Саше тоже нравилось быть с Жучкой: нравилось ласково её поругивать и гладить, нравилось быть старшей, нравилось, что эта простая собака делает всё, как хочет Саша, а если не делает, так не из упрямства, а просто потому, что не понимает. Девочек, кроме Саши, в этой маленькой деревне не было. И Жучка, можно сказать, стала её подружкой. Саша звала её Хвостик.
Вместе они обследовали все окрестности деревни. На длинном берегу озера открыли удобный для купания заливчик. И рядом луг, где был дикий щавель… Или через густой, рукастый кустарник они отправлялись на большой пологий холм. Там было старое и потому нестрашное кладбище, всё заросшее крупной земляникой.
Насобирав банку ягод, Саша заходила в полуразбитую пустую церковь и долго рассматривала непонятные, сильно облупившиеся картины по стенам. Вслед за Сашей осторожно входила в церковь и Жучка. Раньше она здесь никогда не бывала: одной-то ей это было ни к чему. Жучка тихо ступала по непривычно холодному каменному полу, и слабые шорохи её шагов отдавались где-то высоко в полутьме сводов. Жучка останавливалась, боясь лишний раз переставить лапу, и тоскливо поглядывала на Сашу. А Саша смотрела на картины.
Вот так всё и было у Саши и Жучки. А что же Рыбак? Он сначала ничего — не сердился, что собака больше не встречает его на пристани, но потом…
Как же оно бывает? Откуда на свет является зло? Часто от пустых и глупых разговоров, от плохих шуток. Так случилось и в нашей истории…
Раз-другой Рыбака поддели, что вот, мол, она какая твоя собачка-то: верная-верная, а чуть прикормили, уж и на сторону смотрит!.. Рыбак всё будто внимания не обращал. Но раз вернулся он из большой деревни не в настроении. Может, и на этот раз, всё обошлось бы миром, не попадись Жучка ему под руку. А вышло как на грех!..
Вот Рыбак уже почти дошёл до своей избы, и тут вдруг увидел, как Жучка, вместо того чтоб встречать его у пристани, танцует вокруг Саши, весело повизгивая. А Саша держит в руках кусок сахару и поёт:
— Барыня-барыня, сударыня-барыня!..
Рыбак остановился, широко расставив ноги, и стал смотреть на девочку и собаку. Саша увидела Рыбака. Она сунула сахар в смеющуюся Жучкину пасть и крикнула:
— Здравствуйте, дядя Толя!
— А ну, Жу-чка, п-поди сюда! — тяжело сказал Рыбак.
Жучка оглянулась, увидела Рыбака. Разом вспомнила она про свою вину, которая потайною занозой сидела в её душе. Жучка опустила голову, завиляла хвостом и, низко приседая на лапах, пошла к хозяину. А Рыбак сверху вниз из-под насупленных бровей смотрел на свою собаку… Вдруг он сделал огромный шаг ей навстречу: